Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мекс - Страница 68

какая прическа подойдет лучше всего, чтобы удерживать тяжелую корону. Елизавета контролировала каждую деталь. Иоганне было позволено присутствовать, но вмешиваться она не могла.

Свадебное платье было сшито из серебряного глазета, с широкой и длинной юбкой, плотно облегающим корсетом, затруднявшим дыхание, и короткими рукавами. Швы, края и шлейф были вышиты серебряными розами. На плечи Екатерины накинули такую тяжелую мантию, что она едва могла двигаться. Императрица сама подобрала самые великолепные драгоценности, чтобы украсить невесту, и лично водрузила на ее голову диадему великой княгини, усыпанную бриллиантами. В полдень Екатерина с Петром и Елизаветой сели в императорскую карету, запряженную восемью белыми лошадьми, и в сопровождении длинной процессии медленно проехали по улицам Санкт-Петербурга.

Венчание прошло с величайшей пышностью в Казанском соборе[15]. Екатерина запомнила лишь ее продолжительность и невыносимую тяжесть короны, вызвавшую у нее сильнейшую головную боль. Позже она писала: «Церемония длилась четыре часа, в течение которых невозможно было присесть ни на минуту. Не преувеличу, если скажу, что у меня затекла спина от всех реверансов, которые мне пришлось делать, обнимая бесконечное количество дам…»

Она также никогда не забудет разочарование брачной ночи, когда осталась одна в спальне, дожидаясь мужа. Он явился пьяным и, завалившись рядом с ней на кровать, засмеялся: «Как бы позабавились мои слуги, увидев нас вдвоем в постели». А затем сразу уснул. Екатерина же не сомкнула глаз, терзаясь мыслями, что ей теперь делать в такой ситуации. Никто никогда не говорил с ней о сексе или о том, чего от нее ждут в первую брачную ночь. За несколько дней до свадьбы она пыталась расспросить об этом своих фрейлин, но не получила ни одного ответа. Когда же она обратилась с этим вопросом к матери, которая сама вышла замуж в 15 лет, та вместо ответа «строго отчитала ее за непристойное любопытство».

Следующие ночи ничем не отличались: Екатерина ложилась рядом с мужем, но тот оставался равнодушным. В своих «Мемуарах» она призналась: «Все продолжалось в таком духе без малейших перемен в течение следующих девяти лет». Поведение великого князя тоже не улучшилось: «Мой милый супруг вовсе не обращал на меня внимания, целыми днями играя в солдатиков со слугами у себя в комнате, заставляя их маршировать или переодеваться 20 раз в день. Я только и делала, что зевала от скуки, не имея ни единой души, с кем можно было бы поговорить». Через две недели после свадьбы Петр со снисходительной улыбкой впервые заговорил с ней и сообщил, что влюблен в Екатерину Карр, одну из фрейлин императрицы.

Екатерина приняла это новое унижение со стороны мужа с привычным для нее самообладанием и зрелостью, несмотря на свои 16 лет. Хотя она считала, что Петр выдумал всю эту историю, чтобы оправдать свое равнодушие к ней, в своих «Мемуарах» она написала: «Я была вполне расположена полюбить моего новоиспеченного супруга, и, чтобы этого добиться, ему хватило бы лишь немного доброты. Но в первые же дни нашего брака я пришла к печальному выводу. Я сказала себе: „Если ты полюбишь этого человека, то станешь самым несчастным существом на свете. Со своим характером ты будешь ждать взаимности, а этот человек едва смотрит на тебя, говорит только о куклах и уделяет больше внимания любой другой женщине, нежели тебе. Ты слишком горда, чтобы жаловаться, поэтому держи при себе любые чувства, которые ты могла бы испытать к этому господину; думай о себе, милая девочка“».

Празднования по случаю свадьбы длились десять дней и превратились в нескончаемую череду балов, маскарадов, опер, торжественных банкетов и ужинов. После завершения торжеств принцесса Иоганна Гольштейн-Готторпская была изгнана и отправлена обратно в Германию. Она отсутствовала уже 20 месяцев, и, хотя муж неоднократно просил ее вернуться, она всякий раз сообщала, что ее долг – быть рядом с дочерью, «чтобы наставлять ее и наблюдать за ее браком». Ее чрезмерные амбиции, интриги и политические заговоры окончательно исчерпали терпение императрицы. Для Екатерины, несмотря на все ошибки, совершенные ее матерью, это было печальное расставание, особенно в разгар брачного кризиса, когда она чувствовала себя покинутой всеми и глубоко несчастной. Екатерина всегда будет благодарна ей: именно ее стараниями и усилиями скромная немецкая принцесса стала великой княгиней, а затем и императрицей России.

Когда мать Екатерины покинула двор, императрица Елизавета стала относиться к молодой великой княгине с враждебностью. Прошло девять месяцев после пышной свадьбы, а признаков беременности все еще не было. Императрица винила Екатерину в том, что та не могла подарить ей наследника, и эта проблема не давала ей покоя.

В 1741 году Елизавета захватила российский престол, положив конец правлению малолетнего императора Ивана VI и регентству его матери, немецкой принцессы Анны Леопольдовны. Несчастному ребенку было всего 15 месяцев, когда его разлучили с семьей и заточили в крепости. Но для Елизаветы этот беспомощный младенец, томившийся в тщательно охраняемой темнице, представлял серьезную угрозу. Если Екатерина и Петр не произведут на свет потомков, могло возникнуть опасение, что Ивана освободят и вновь возведут на престол.

Для канцлера Бестужева, который всегда выступал против брака между двумя немецкими принцами, проблема заключалась в другом. После того как он разоблачил интриги Иоганны, он начал подозревать ее дочь Екатерину в тайных сношениях с королем Пруссии Фридрихом. Великий князь Петр также восхищался этим монархом, поэтому Бестужеву не составило труда убедить императрицу в необходимости установить строгий надзор за молодой четой и изолировать их от внешнего мира.

Кроме того, он рекомендовал назначить для Екатерины энергичную и преданную императрице даму, которая следила бы за ее поведением и помогала ей справляться с супружескими трудностями. Выбор Бестужева пал на двадцатитрехлетнюю Марию Чоглокову, троюродную сестру императрицы – женщину безупречной добродетели. Екатерина невзлюбила ее с первого взгляда. В течение следующих семи лет ее надзирательницей была эта шпионка с «ледяным взглядом», по словам великой княгини, «простоватая, злобная, капризная и крайне корыстная».

Императрица Елизавета Петровна, к которой Екатерина сначала испытывала глубокое восхищение и искреннюю привязанность, теперь стала ее злейшим врагом. Если раньше она идеализировала ее и даже считала своей «второй матерью», то теперь ей предстояло увидеть ее в самом ужасном обличье. Когда госпожа Чоглокова доложила, что великая княгиня приняла ее без особой радости, Елизавета в ярости ворвалась в покои Екатерины и увела ее в отдельную комнату, где впервые заговорила с ней наедине и без свидетелей.

После длинного потока упреков и обвинений императрица набросилась на нее с претензиями, утверждая, что именно по вине Екатерины их брак с великим князем до