Ледяные волки - Александр Александрович Тамоников - Страница 23

Ширина — полтора. Все пятно лежало на восточном склоне купола, от отметки 120 метров до 220 метров над уровнем моря по изогипсам. В пяти километрах от условной береговой черты, обозначенной пунктиром льда.

«Нордлихт».

Петров обвел пятно карандашом. Сначала легким контуром. Потом — жирнее. В третий раз — надавил, чтобы линия врезалась в бумагу. В четвертый — прошелся по краю, сделав границу черной, рельефной. Он поставил в центре пятна крестик. Рядом вывел печатными буквами: «ЦЕЛЬ».

Он откинулся, почувствовал, как заныла спина от долгого сидения в одной позе. Даже сквозь ватник и бекешу ледяной выступ пещеры вытягивал тепло из тела. Он моргнул несколько раз, смотря в тень за кругом света от примуса, давая глазам отдохнуть от мелкой сетки координат.

Иванов, закончив разбор трофеев, сидел у входа, проверяя трофейные магазины к МР-40. Выщелкивал патроны, осматривал, заряжал обратно. Волков шел наружу, замести последние полозья лыжей. Сверху уже намело — к утру и следа не останется.

В углу грота хрустнуло. Тихий, сухой звук, как будто ломался сахар. Петров повернул голову. Пленный. Ефрейтор Ганс Фрич. Он лежал на боку, завернутый в серое немецкое одеяло, прислоненный к ледяной стене. Их собственное одеяло, выданное в Мурманске, ушло Соколову. Глаза открыты, смотрели в пустоту на синюю стену пещеры. Взгляд стеклянный, без фокуса. Рот приоткрыт. Язык серый, обложенный. Пар от дыхания больше не поднимался.

Ковалева, закончив упаковку медикаментов, подошла к телу, присела на корточки. Приложила пальцы к сонной артерии, потом к запястью. Поднесла к губам осколок зеркальца из своей аптечки — не запотело. Кивнула Петрову.

Тело замерло в неудобной позе. Смерть пришла тихо, пока все разбирали трофеи, считали градусы и лечили раненого. От шока, потери крови, переохлаждения. Просто выключилась система.

Петров на секунду задержал взгляд. Три часа назад этот человек мог говорить. Мог дать еще какие-то данные. Теперь — нет. Актив превратился в груз. Мертвый груз, который надо будет либо закопать в лед, либо оставить. Лишний вес.

— Медведь, — позвал Петров негромко. — Потом займешься.

Иванов кивнул, не отрываясь от магазинов.

Петров вернулся к карте. Достал из планшета кальку — полупрозрачную, вощеную. Наложил на квадрат, закрепил углы скотчем из аптечки. Взял карандаш.

Теперь — тактика.

Внутренний голос зазвучал ровно, перебирая факты: местность, ледниковый купол, восточный склон. Высота от 120 до 220 метров. Крутизна по изогипсам — умеренная, 15–20 градусов. Подход с запада — открытая ледниковая равнина. Ветер преимущественно западный, значит, в спину. Наст, возможен звук. Прямая видимость с высот. Риск обнаружения — высокий.

Подход с юга — крутой склон, обрыв в районе 140 метров. Исключается.

Подход с востока — со стороны моря. Береговая черта в пяти километрах. Между берегом и склоном — полоса торосов шириной от полукилометра до двух. Проходимо, но медленно. Шум ломающегося льда.

Подход с севера — по старому паку вдоль подножия купола. Расстояние увеличивается на два километра. Но есть полоса тени от самого купола, возможны нагромождения старых торосов для укрытия. Ветер будет дуть в бок, не будет сносить звук прямо на объект. Оптимально.

Он провел на кальке ломаную линию от их грота к северной границе квадрата. Не прямой маршрут, а зигзаг: обойти открытую равнину, пройти по старому паку, использовать гряду торосов как ориентир и укрытие. Измерил расстояние линейкой, с учетом масштаба — сантиметр на карте равен километру на местности.

Шестнадцать тысяч триста метров по снегу и льду.

На лыжах, таща волокушу с раненым, со скоростью два, максимум три километра в час — это пять с половиной часов чистого хода. Плюс остановки, плюс маскировка, плюс разведка передового рубежа. Восемь часов. Целые сутки марша в условиях полярного дня, когда противник активен.

На снегоходе с волокушей при условии движения по торосистому льду на низкой передаче — шесть-семь километров в час. Плюс время на маскировку звука при подходе. Плюс оставление техники в укрытии и пеший выход на исходный рубеж. Четыре-пять часов.

Он посмотрел на часы. 20:48. Значит, выход в 23:30. Прибытие в район в 03:30–04:30. На рассвете. Риск.

Но альтернативы не было. Ждать ночи — значит, потерять еще сутки. Соколов этих суток может не пережить. А противник за сутки может обнаружить потерянный патруль, усилить охрану, сменить дислокацию.

Решение. Оставить раненого в гроте. И не одного…

Из разлома, ведущего наружу, донеслись звуки. Шаги, приглушенные снегом, скрип полозьев. Вернулся Волков. Он протиснулся в грот, стряхивая снег с маскхалата. На маске — ледяная корка от дыхания. Рукавицы обледенели, но пальцы шевелил — не приморозил.

— Готово, — доложил он Петрову, подходя ближе. — Снегоходы в разломе, в ста метрах на север. Замаскированы брезентом, сверху накидал снег. След от полозьев заметен — к утру ветер сделает свое дело.

— Топливо слили?

— Два исправных заправлены под завязку. С третьего сняли бензонасос и свечи — пригодятся. Остатки в канистры, двадцать литров. В грот затащил, у входа, под надувом.

Петров кивнул.

Волков прошел в глубь грота, увидел груду трофейного оружия у стены, негромко присвистнул:

— Богато. Медведь, все перебрал?

— Почти, — отозвался Иванов, не поднимая головы. — Магазины к МР-40 полные, патроны свежие. Маузеры в масле, будто только со склада. Оптика целая, прицел ZF-41, сетка не сбита. Может пригодиться Снегу.

Ковалева, услышав свой позывной, подняла голову от сумки с медикаментами:

— Посмотрю потом. Если есть переходник под наш лафет — можно использовать как запасной.

— Нет переходника. — Иванов покачал головой. — Но как трофей сдать можно.

Петров обвел взглядом грот. Соколов на носилках, дыхание ровное, но слишком тихое. Ковалева у стены, сортирует медикаменты, готовит запас для марша. Иванов с трофейными магазинами. Волков только что вернулся, отогревает руки у примуса. И тело в углу, накрытое одеялом.

Он повернулся к развернутой карте. Развернул именно на том листе, где было ромбовидное пятно. Его палец в варежке лег на жирный крест в центре. Он почувствовал через шерсть шероховатость бумаги, углубление, оставленное карандашом.

Волков, отогрев руки, подошел ближе, глянул через плечо:

— Здесь?

— Здесь. По карте — километров пятнадцать.

— Шестнадцать триста. С учетом обхода.

Волков кивнул. Вопросов не задавал.

Петров посмотрел на часы. 21:17. Прошло около часа.

Он собрал карандаши, линейку, транспортир, циркуль. Каждый предмет на свое место. Вложил «Полиграф» во внутренний карман, почувствовал холод колпачка-гильзы о грудь.

Все замерли, глядя на него. Ждали не слова, а знака.

Петров поставил жирный крест на карте и произнес:

— Цель здесь. Выходим через три часа.

Глава 9

Архипелаг Земля Франца-Иосифа. Грот. 19 августа 1943 года. 23:00

Тишину в гроте выдавливало шипение примуса Рекорд. Пламя колыхалось, отбрасывая на