Леди в желтом - Ли Алам - Страница 13

мечтал о таком будущем для нее.

Он запер дочь в комнате, когда та сказала, что хочет учиться в школе, и запретил общаться с подругами. Мама и младший брат помогли Окхве сбежать в город к тетке, но отец последовал за ней. Тетка передала девочку в руки родного дяди Кёнэ, а тот в свою очередь попросил племянницу позаботиться о девочке. Кёнэ согласилась, потому что ей как раз нужна была помощница в путешествиях и полевых исследованиях. С приходом зимы они вернулись в город, чтобы обработать весь собранный материал. И теперь Окхва целями днями сидела в номере гостиницы.

Кёнэ прекрасно понимала состояние своей юной спутницы, но не могла взять ее с сбой на место преступления. Ведь она несла за Окхву ответственность.

– Я знаю, что тебе скучно. Но потерпи немного. Скоро вместе пойдем на праздник в честь начала учебного года, – сказала Кёнэ и погладила девочку по голове.

Школа для девочек была организована по типу школы-интерната. Если ребенок туда попадал, то никакой, пусть даже самый грозный отец не мог ничего сделать. Учителя школы уже не раз имели дело с родителями, которые хотели забрать дочерей и выдать их замуж. Окхва согласилась остаться в гостинице.

Она спустилась проводить Кёнэ и, убедившись, что хозяйка не идет следом, шепотом задала вопрос, который не давал ей покоя. Она какое-то время прожила с дядей, сейчас живет с Кёнэ и знала еще о нескольких членах этой семьи.

– Скажите честно, кто была эта женщина? Вы же говорили, что ваша бабушка умерла. Причем обе…

26 марта, 11 часов утра

Кёнэ взяла сумку и вышла из повозки рикши. Первое, что бросалось в глаза, – это огромная толпа, которая уже собралась вокруг дома. Большинство глазевших были жителями соседних домов. Среди них можно было разглядеть несколько человек с блокнотами в руках и в европейских костюмах. Перед воротами стоял патруль.

Вдруг в толпе послышался крик. Мальчик трех-четырех лет выглянул из-за забора и упал, поскользнувшись. Он прикрывал рукой опухший глаз и плакал. Патрульный прикрикнул на него и оттолкнул ногой. Прибывший на место офицер полиции осадил патрульного. У офицера была красивая форма, а слева на поясе висел кортик – атрибут принадлежности к сержантскому и младшему офицерскому составу японской полиции. Патрульный несколько раз поклонился старшему по званию и замер на посту.

Кёнэ отдала рикше несколько купюр и попросила подождать ее. Тот поклонился и остался на месте. Она подошла к офицеру, который снял фуражку, чтобы вытереть пот со лба, хотя на улице было прохладно. Конечно, ему не было жарко.

– Здравствуйте! – сказала девушка.

Офицер обернулся. Сначала он посмотрел на ее лицо, потом на одежду. Так делали все. По внешнему виду было понятно, что эта девушка из богатой семьи. На ней были пиджак и длинное пальто. Шедевры, которые пересекли пространство и время. Один из них принадлежал известному дому «Шанель». Кёнэ использовала одежду, как насекомые используют свой окрас. Бывало, что иногда яркие цвета помогали лучше, чем скромность.

Так они простояли какое-то время, изучая внешний вид друг друга. На рукаве офицерской формы была вышита одна полоска и две звезды, что говорило о принадлежности его к высшей должности и званию.

– Вы по какому делу? – спросил офицер, стоя с фуражкой в руках.

Кёнэ и сама не понимала цель своего приезда. В голове крутились вопросы о том, зачем она здесь, зачем бабушка ее позвала, да и где сама бабушка? Прибыв к месту, Кёнэ искала ее взглядом в толпе, но так и не увидела. Она решила сама все выяснить. Тем более что не в ее характере было ждать, когда кто-нибудь ответит на все интересующие ее вопросы.

– Я приехала помочь с расследованием. Меня зовут Хан Кёнэ. Я училась в Японии и Америке. Изучала медицину и насекомых.

Офицер широко открыл глаза от удивления и радостно протянул руку, что было хорошим знаком.

– Хан Сачжун ваш отец? Очень рад!

Все сложилось наилучшим образом. Иногда удача поворачивалась к Кёнэ лицом. Может быть, на том далеком острове Тэчхондо имя ее отца уже никому ничего не говорило, но здесь, в городе, оно все еще срабатывало. Хотя никогда не было почетным. Кёнэ сдержала ухмылку.

– Сато Маситакэ, инспектор управления полиции. Я помню вашего отца и очень ему признателен, – сказал он на хорошем беглом корейском.

Кёнэ пожала мужчине руку и показала взглядом на дом, где стоял патруль.

– Что здесь произошло?

Инспектор пробормотал что-то невнятное. Но она уже не в первый раз сталкивалась с недоверием к своей персоне. И ответила в привычной для таких случаев манере:

– Можете не отвечать, я примерно догадываюсь.

– О чем догадываетесь? Мы только отправили начальству сводный отчет в министерство. Кроме полиции в этом деле задействован еще один человек, но он находится под нашим наблюдением. Можете рассказать, что вы знаете и откуда?

Вокруг дома стоял высокий забор. Вход контролировали патрульные. Журналистов оттеснили подальше. Разумно было усомниться в том, что эта девушка что-либо знала о происшествии.

– Конечно, я могу рассказать. Но только пообещайте, что если сочтете мои объяснения разумными, то позволите мне войти внутрь.

Инспектор задумался, потирая подбородок, но потом решил, что это никак не навредит следствию, и кивнул.

– В этом доме жила девушка. Одна. Возрастом лет двадцати, максимум тридцати. Ее убили ночью или сегодня утром. Но по какой-то причине полицейские не могут попасть на место происшествия. Все верно?

Инспектор нахмурил брови:

– Да, все правильно. Но от кого вы узнали?

Что-то Кёнэ узнала от бабушки. Об остальном догадалась сама. Однако разумным решением было не раскрывать источник, а рассказать только свою часть.

– Это небольшой традиционный корейский дом, но в современном стиле. Он построен в форме буквы П, где внутренние комнаты и хозяйственные пристройки находятся под одной крышей. В таких домах обычно живут незамужние финансово независимые дамы. Вдобавок, осмелюсь высказать мысль, людям всегда интереснее наблюдать за женщинами, чем за мужчинами. Поэтому, судя по количеству зевак, хозяйка дома женщина. Если бы у нее были братья или другие родственники мужского пола, они бы вышли на улицу и разогнали всех этих любопытных. Но никто не вышел. Значит, делаем вывод: девушка жила одна. Если девушка не замужем, не составляет особого труда предположить ее возраст. А на факт убийства навели полицейские и журналисты, особенно их количество. Если бы это было ограбление или телесные повреждения, и тех и других было бы намного меньше. И думаю, нет необходимости объяснять, как я догадалась, что полицейские не могут войти в дом.