Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов - Страница 44

Она (16 орудий) прикрывала отрядный обоз от возможного прорыва вражеской конницы. Остальные орудия (48) находились в боевых порядках. Турки вводили в действие 80 своих орудий.

Пока шло такое перестроение, турки начали наступление двумя колоннами. Когда пехотные батальоны и кавалерия генерала К.Я. Белявского подошли к горе Караяль, их неожиданно обстреляли две батареи колонны Измаил-паши. От штурма высоты пришлось на время отказаться и занять оборонительное положение. Чтобы выиграть время, Белявский приказал Тверскому драгунскому полку атаковать ближайшую вражескую батарею.

Тверцы, презрев картечный огонь, опрокинули османскую конницу, прикрывавшую ближайшую стреляющую батарею, и ворвались на орудийные позиции. Лихое дело кончилось тем, что драгуны изрубили орудийную прислугу, а четыре орудия увезли к себе, приведя в негодность все остальное батарейное имущество.

Бывший венгерский генерал, ставший султанским пашей, Кмети решил разбить противостоящих ему русских массированной атакой султанской пехоты, которой он имел 22 табора. Выдвинув вперед всех стрелков-штуцерников, а за ними поставив остальных пехотинцев, Измаил-паша начал наступление. Пошедшие в атаку таборы поддерживала регулярная кавалерия.

Настойчивость султанского полководца с недавним революционным прошлым (генерала Кмети и его соратников не приняла ни одна европейская страна) была вознаграждена. Атакующие турки заставили Белевский пехотный полк свернуться в каре и захватили два орудия донских казаков, оставшихся без пехотного прикрытия. Орудийная прислуга была изрублена, а лошади убиты в самом начале боя.

Эти два орудия были из состава Донской казачьей батареи есаула Кульгачева, известного своим бесстрашием. В том боевом эпизоде он с четырьмя своими орудиями карьером вынесся вперед, снялся с передков и почти в упор стал бесстрашно расстреливать картечью атакующую турецкую пехоту.

Однако на этом успех в действиях колонны Измаил-паши и ограничился. Ходивший здесь в атаки Нижегородский драгунский полк хорошо подсобил своей стойко державшейся пехоте. Кавалеристы не только отбили назад донские казачьи орудия, но и захватили еще четыре турецких вместе с зарядными ящиками, целую батарею. Остальные свои восемь орудий турки сумели вовремя увезти в тыл.

Двигавшаяся вперед беглым шагом, без выстрелов, русская пехота штыковым ударом опрокинула авангард колонны Измаил-паши и погнала ее назад. Такой поворот событий в долине заставил турецкие штуцерные батальоны покинуть гору Караяль, чтобы не быть отрезанными от своих главных сил. К восьми часам утра случилось то, чего никак не мог ожидать султанский главнокомандующий Мустафа-Зариф-паша – правая колонна Анатолийской армии пришла в обратное движение.

Тем временем генерал-лейтенант В.О. Бебутов руководил отражением наступления колонны Керим-паши, которая развернулась для атаки. Когда Белявский начал гнать перед собой неприятеля и имел полный успех, командующий кавказскими войсками забрал у него часть кавалерии и перебросил ее на правый фланг. Вскоре туда же, на помощь Кавказской гренадерской бригаде генерал-майора Н.С. Кишинского, пришли те войска, которые были отряжены на штурм горы Караяль. Гренадерам приходилось туго, поскольку они оказались под ударом главных сил анатолийцев.

Подлинным героем ожесточенного сражения при Кюрюк-Дара оказался Нижегородский драгунский полк, которым командовал генерал-майор князь Я.И. Чавчавадзе. В полковой истории нижегородцев о том рассказывалось так:

«…В стороне от этого побоища стоял их старый командир полка, князь Язон (Ясон) Чавчавадзе, на сером своем коне, и, по словам реляции, время от времени только молча поднимал свою шашку. И по этому немому призыву драгуны смыкались в кучки и снова бросались на турецкие батальоны. Он не распоряжался ничем, да ему незачем было распоряжаться. Он видел, что его драгуны сделали все, что могли, и оставалось сделать немногое: умереть. И он был уверен, что его полк умрет, но не сдаст своего места.

Возле него тяжело ранен полковой адъютант, штабс-капитан Н.А. Кузьмин-Караваев, убит штаб-трубач, падают один за другим конвойные. Вдруг серый конь взвился на дыбы и сейчас же грохнулся об землю. Князю подвели другого коня, но не прошло и нескольких минут, как и он уже лежит с перебитой ногой. Князю Язону подвели третью лошадь, но едва он поставил ногу в стремя, осколок гранаты контузил его в поясницу, и князь опрокинулся на руки стоявшего за ним унтер-офицера. Он пренебрег страданием, сел опять на коня, и его высокая, сухощавая фигура, с белым крестом на шее, вновь стоит, как отлитая из бронзы конная статуя, на виду у всех.

Под адским огнем пехоты и артиллерии держаться было невозможно, потери росли с каждой секундой. Князь Дондуков-Корсаков тоже уже ранен в плечо, и драгуны вывезли его из боя. Истерзанные, драгуны отходят, наконец, назад, а спорные пушки все еще стоят посредине, недоступные ни той, ни другой стороне. Весь арабистанский батальон лежит лоском вокруг них. Но вот какой-то высокий турецкий офицер, размахивая саблей, бросается вперед и берется за хобот орудия…

«Выручайте, пушки!» – кричит князь Захарий Чавчавадзе, и драгуны, перемешенные между собой, нестройною толпой бросаются за ним, забрызганным своей и чужой кровью, на турок…

Место боя на пространстве 150 шагов было усеяно людскими и конскими трупами. Из 33 офицеров, выехавших в дело, уже 23 выбито из строя, из нижних чинов не осталось и половины (всего убито и ранено было 244 человека и 417 лошадей)».

То обстоятельство, что Зариф-Мустафа-паша разделил армию на две наступательные колонны, которые утром оказались вне взаимосвязи, только помогло генерал-лейтенанту В.О. Бебутову. Имея сил на правом фланге в три раза меньше, он стал маневрировать на поле сражения не только кавалерией, но и пехотой с артиллерийскими и ракетными батареями. Ракетные пуски устрашали турок, поскольку их армия такого оружия еще не знала.

Баталия при Кюрюк-Дара оказалась примечательным событием в истории российских ракетных войск будущего. Выпущенные со специальных станков ракеты, за которыми в полете тянулся дымный шлейф, приводили в ужас султанских солдат. Потери от осколков при взрывах «хвостатых» снарядов оказались намного меньше вражеских потерь моральных.

Командующий Отдельным Кавказским корпусом В.О. Бебутов в том сражении показал подлинное полководческое искусство видения хода событий и руководства сражавшимися войсками. Когда Керим-паша решил обойти русских с фланга и зайти им в тыл, он сумел сыграть на опережение. То есть ударом в центр вражеских боевых порядков разбить и вторую неприятельскую колонну. Вперед пошла испытанная Кавказская гренадерская бригада. Ей противостояло двадцать пехотных таборов, построенных в три боевые линии.

Три артиллерийские батареи, раз за разом вырываясь вперед, своим огнем прокладывали путь рвущимся вперед гренадерам-кавказцам. Турецкая пехота на удивление всем стойко выдержала картечные залпы в упор и сама устремилась в рукопашный бой. Султанская инфантерия, атакующая всей массой в центре поля битвы, надеялась прежде всего на свой огромный численный перевес.

Однако батарея № 1 полковника Лагода снялась с передков всего в 70 саженях от османов и открыла такой убийственный огонь, что те смешались и обратились в бегство. В популярном в старой России издании «Русский инвалид» (№ 228 за 1854 год)