Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов - Страница 3

что султан и его министр иностранных дел пообещали французскому послу передать католикам святые места в Палестине, в окружении императора Николая I заговорили о возможности применения военной силы против Оттоманской Порты. Поражение в споре о правах на святыни в Иерусалиме и Вифлееме было для николаевского самодержавия серьезным моральным уроном, утратой части авторитета на Балканах и Ближнем Востоке.

В силу этого среди названий Восточной (или Крымской) войны можно встретить и такое ее название – война из-за ключей от Вифлеемского храма (или война Вифлеемской звезды). В ту эпоху такое название редким не слышалось.

Но сначала проблему попытались решить мирным путем. В Стамбул отправили чрезвычайное посольство во главе с близким к государю человеком генерал-адъютантом князем А.С. Меншиковым, которого напутствовал лично император Николай I. При дворе он славился природным остроумием, а в более серьезных кругах – дилетанством во всех делах, с которыми он сталкивался на вершине своей служебной карьеры. Удачливый царедворец не стал ни дипломатом, ни полководцем, хотя и получал высокие должности от благоволившего к нему самодержца. Его возвышало при дворе то, что он был потомком генералиссимуса А.Д. Меншикова, светлейшего князя Ижорского, фаворита Петра Великого.

На борту деревянного колесного пароходофрегата с внушительным даже для непосвященного человека названием «Громоносец» (вооружение – две 10-дюймовые бомбические пушки и восемь 24-фунтовых карронад), чрезвычайный посол князь А.С. Меншиков вез требования к султану. Суть их заключалась в следующем: не только восстановить все права и привилегии православной церкви в Палестине, но и признать императора России покровителем всех православных в Османской державе. Таких христиан в Турции того времени насчитывалось более 14 миллионов (по другим источникам – 12), и составляли они треть населения подданных правителя Оттоманской Порты.

Принимая такое решение, государь-самодержец Николай I исходил из в корне ошибочного понимания внешнеполитической ситуации вокруг России и прежде всего в Западной Европе. Император рассчитывал на дружественный нейтралитет Англии, которая, по его мнению, не выступит на стороне Турции, а преданные и благодарные ему прусский король и особенно австрийский император окажут России необходимую поддержку.

Всероссийский император, пожалуй, больше всего заблуждался в позиции английской короны в восточном вопросе, хотя она секретом для дипломатов не являлась. Премьер-министр Великобритании в 1855–1858 годах лидер вигов Генри Джон Темпл Пальмерстон писал, что его заветная цель в коалиционной войне против России сводилась к следующему:

Аландские острова и Финляндию возвратить Швеции;

часть провинций России у Балтийского моря передать Пруссии;

восстановить крупное королевство Польское как барьер между Германией и Россией;

Дунайские княжества Молдавию и Валахию (современная Румыния) и устье Дуная отдать Австрии;

Крым, Черкесию и Грузию оторвать от России, при этом Крым и Грузию отдать Турции, а ту часть Кавказа, которую Пальмерстон назвал Черкесией, либо сделать независимой, либо оставить под властью турецкого султана.

Не менее российский государь заблуждался в позиции спасенной им в еще недалеком 1848 году Вены. Тогда русская армия под командованием генерал-фельдмаршала И.Ф. Паскевича-Эриванского, светлейшего князя Варшавского совершила свой победный Венгерский поход. И спасла от реальной гибели имперскую династию Габсбургов. Но прошло менее пяти лет (!), и в Австрии забыли о деянии соседки России, поскольку у венского двора собственные интересы были превыше всего и о благодарности императору из Романовых речи даже не шло.

Николай I тогда даже пошел на то, чтобы потребовать от султана Абдул-Меджида выдачи венгерских «бунтовщиков», бежавших из австрийских владений после разгрома революции в Турцию, поскольку ни одна европейская страна принять их не пожелала. А османский султан взял их в немалом числе в свою армию, доверив даже высокие генеральские посты, поскольку он нуждался в европейски обученных командных кадрах.

Генерал-адъютант, генерал-адмирал князь А.С. Меншиков прибыл в Константинополь (Стамбул) на пароходофрегате «Громоносец» 28 февраля 1853 года в сопровождении большой свиты, в составе которой были начальник штаба Черноморского флота генерал-адъютант вице-адмирал В.А. Корнилов, начальник штаба 5-го армейского корпуса генерал-майор А.А. Непокойчицкий и другие высокопоставленные лица. При сходе на берег он был встречен всеми чинами российской миссии и множеством греков и других христиан, которые сопровождали его до дома русского посольства. Разумеется, что для султана и его окружения такая встреча говорила о многом: им было чего опасаться в день сегодняшний.

Находившийся в свите императорский флигель-адъютант князь М.П. Голицын в своем докладе Меншикову донес мнение великого князя Константина Николаевича: «…По всему вижу, что войны не будет». Прочтя эти строки, А.С. Меншиков уже мог окончательно не сомневаться, что он верно угадал мысль государя, не высказанную точными словами при его отправлении в Константинополь.

С 4 по 12 марта князь Меншиков нанес министру иностранных дел Оттоманской Порты Рифаат-паше три визита, последовательно вручив три документа императора Николая I, изложенных в «требовательной форме». Стиль написания документов и сами манеры поведения императорского генерал-адъютанта явно показывали, что российский монарх не потерпит возражений с турецкой стороны и что возможен силовой метод разрешения спорных вопросов между двумя соседними государствами.

В итоге своего провального дипломатического визита в Константинополь (Стамбул) князь Меншиков «привез» с берегов Босфора очередную войну с Турцией, войну легкую и чреватую успехом и добычей, пожалуй, даже и не настоящую войну, а нечто дающее выгоды войны без присущих всякой войне опасностей.

Миссия князя А.С. Меншикова вошла во все дипломатические хроники как образец развязности, бестактности и неумелости. Переговоры велись таким образом, что глава британской политики Г. Дж. Пальмерстон заявил: «Нашу позицию тактичного и покорного ожидания у задней двери в то время, как Россия с неистовыми и наглыми угрозами ломится в дом, я считаю глупой».

В истории возникновения Восточной (Крымской) войны роль нового британского посла в Константинополе Стрэтфорда-Редклифа (Стрэтфорда де Редклифа) достойна специального исследования. Здесь надо подчеркнуть одну определяющую страницу в его дипломатической биографии. В 1833 году он был назначен полномочным послом английской короны в Санкт-Петербург. Но император Николай I не согласился его принять в силу известной неприязни Стрэтфорда-Редклифа к России. Тот затаил злобу против русского государя до последних дней жизни, стараясь где только можно навредить его государству.

Стрэтфорд-Редклиф, появившись в Стамбуле в апреле 1853 года, вел хитрую беспроигрышную игру против миссии князя А.С. Меншикова. По пути на берега Босфора он посетил Париж и Вену, где встретил понимание и поддержку в противостоянии России. Тем временем в Восточное Средиземноморье вошел союзный англо-французский флот.

Ультимативные требования императора Николая I не могли способствовать мирному урегулированию возникшего конфликта. Правительства Англии и Франции делали все возможное, чтобы показать себя поборниками мира, николаевскую Россию назвать агрессором, а султанскую Турцию, веками угнетавшую миллионы православных людей, изобразить жертвой этой агрессии. В европейских столицах открылась настоящая дипломатическая война: речь шла об изоляции Российской империи в так называемом восточном вопросе.

Военный разведчик старой России полковник А.Е. Вандам (Едрихин), участник трех войн –