Крушение Турмфальке - Сергей Дмитриевич Трифонов - Страница 31
- Предыдущая
- 31 / 108
- Следующая
31
– Фюрер не спрашивает меня, сколько у моих бомбардировщиков моторов, он спрашивает, сколько у меня бомбардировщиков.
Вот так рейх остался без дальних тяжёлых бомбардировщиков, которые были способны стереть в порошок всю Англию. Геринг совершил по сути своей предательский поступок, первый шаг в пропасть, ибо в случае захвата рейхом Британских островов, Америка никогда не смогла бы осуществить крупномасштабную десантную операцию, как в августе сорок четвёртого года. В Италии мы бы союзников разгромили без особого труда.
40
Была ли у меня иная жизнь? Конечно, была. Небольшими кусочками, совсем крохотными отрезками времени, но всё же была. И я был в ней счастлив.
В мае тридцать шестого я вторично женился. Да, именно на той самой Марии Пооль, с которой меня познакомил Гофман на отдыхе в Померании. Мария оказалась чудесной женщиной. Красивая, статная, ухоженная блондинка, с идеальной бархатной кожей, излучавшая женственность. Сравнивать её с Доррис бессмысленно. Они были противоположностями, разными планетами. Мария мало читала, имела смутные представления об искусстве и архитектуре, избегала разговоров на интеллектуальные темы и о политике. Зато она следила за всеми изменениями моды, выписывала уйму модных журналов, посещала все значимые мероприятия с участием немецких, французских и итальянских кутюрье в Мюнхене и Берлине. Она со вкусом одевалась, всегда идеально выглядела, чем восхищала своих подруг и моих друзей и сослуживцев. Я не жалел денег на её гардероб, ведь я искренне любил её.
При всём этом Мария оказалась прекрасной хозяйкой и матерью. Нет, она не стояла целыми днями у плиты. Мы наняли домработницу и повариху, за которыми строгий надзор осуществляла моя мама. Но по выходным и праздникам, когда мне удавалось сбежать из Берлина в Мюнхен, готовила Мария, а мама ей помогала. Эти две женщины быстро нашли общий язык, подружились и жили душа в душу.
Поначалу я переживал, как сложатся отношения Марии с моей дочерью Инге. И тут вновь надо отдать должное опыту моей мамы и деликатности Марии. Женщины сумели создать в доме атмосферу душевной теплоты и взаимного уважения. Мария относилась к Инге внимательно, но ненавязчиво, как к равной, чем и подкупила. Они часами могли рассматривать журналы мод, обсуждать новинки, выбирая модели для себя, вместе готовили, весело балагуря о пустяках, ходили по магазинам, катались на велосипедах и лодке, зимой занимались лыжами.
Интересно, но моя сестра Мария тоже достаточно быстро подружилась с моей новой супругой. Их объединила общая страсть к автомобилям. Сестра получила от супруга новый BMW. Я же, купивший год назад «форд», не мог себе позволить приобрести ещё один автомобиль и был вынужден отдать свой, которым я и так редко пользовался, Марии, от чего она была в восторге. Две Марии, две белокурые красавицы отныне вместе разъезжали по Мюнхену и окрестностям, приводя в трепет молодых людей.
Тридцать шестой год выдался крайне напряжённым. Кроме основной работы по руководству эскадрильей, пополнению её новыми машинами, полётов с фюрером и другими высшими лицами рейха, Геринг и Гиммлер зачастую включали меня в какие-то комиссии, советы, экспертные группы, что отнимало много времени. Ну, и конечно, шла подготовка к очередному съезду НСДАП, а самое главное – к Олимпиаде. Складывалось впечатление, что пилоты моей эскадрильи вместе с машинами ночевали в воздухе.
Только к Рождеству напряжение спало. Фюрер устроил в рейхсканцелярии рождественский благотворительный приём для артистов и режиссёров ведущих театров и кино. Были Лени Рифеншталь, Марика Рекк, Эллен Видман, Виктор Штааль, Лили Дагофер, Эльза Эстер и многие другие мастера. Были и мы с Марией. И вот тут я впервые столкнулся с таким незнакомым мне явлением, как ревность супруги.
Мария, облачённая в шикарное вечернее платье от какого-то модного итальянского кутюрье, держала себя словно баварская королева. К нам подошла с бокалом шампанского восхитительная Лени Рифеншталь. Бросив взгляд на Марию так, будто и не видит её вообще, она обняла меня за плечи и весело заговорила своим звонким с хрипотцой голосом, в котором всегда звучала ирония:
– Ганс, я очень благодарна тебе за прекрасный полёт. Ты не представляешь, какие кадры мы отсняли! Такого Берлина ещё никто не видел! Фюрер был в восторге.
Она бесцеремонно поцеловала меня в щеку и, озорно подмигнув Марии, отошла. Я хотел рассказать супруге, как по указанию рейхсминистра Геббельса взял на борт съёмочную группу Лени для съёмок документального фильма о Берлине к открытию Олимпиады, и мы провели в воздухе почти целый день, дважды делая посадку на заправку в Темпельхольфе. В тот момент, когда я стал поворачиваться к Марии, раздался звон разбитого бокала. Мария, разгневанная «наглым и развязным», по её мнению, поведением «этой берлинской шлюхи», грохнула бокал с шампанским об пол. Но грохнула так безобидно, что все посчитали это обычной неловкостью и заулыбались, показывая, что всё ерунда, не надо волноваться по пустякам.
Только для Марии это был не пустяк. Вернувшись в отель, она впервые, но как оказалось и в последний раз, устроила сцену ревности с обычным в таких случаях битьём посуды и бросанием в меня различной тяжести предметов. Слава богу, всё обошлось. Но причину своего ненависти к Рифеншталь она мне так никогда и не раскрыла.
41
Тридцать седьмой год оказался одним из самых счастливых в моей жизни. В феврале по поручению фюрера я на «Ju-52» летал вместе с германской военной делегацией во главе с Герингом в Турцию.
Президент Турции генерал Мустафа Кемаль, получивший почётное народное прозвище Ататюрк[3], уже три года в провинции Тунджели вёл войну с курдами, желавшими получить автономию. Их вождь, Сейид Риза, поддерживаемый деньгами и оружием из Персии и Сирийского Курдистана, за которыми явно просматривалась Англия, управлял хорошо обученной армией, курды называли её «пешмерга», в тридцать тысяч бойцов. Туркам не хватало современного оружия, главным образом артиллерии и авиации. Ататюрк пригласил Гитлера посетить Турцию с официальным визитом,
- Предыдущая
- 31 / 108
- Следующая