Краснокнижные вампиры - Дарья Юрьевна Эпштейн - Страница 23

было так, как оставила Марина. Повсюду, даже на полу, лежали книги и альбомы. У стены стояла узкая незастеленная кровать, на ней комом лежала кое-какая одежда. Над кроватью висел портрет Боуи в образе короля гоблинов, а над ним собственные Маринины наброски углем – разведенный мост, набережная, уходящая ступенями в воду, и башни вампирского Заповедника. Возле окна стоял старый письменный стол, а на нем – закрытый ноутбук. Аня быстро метнулась к окну и открыла форточку. Подумала немного, вытянула из кучи одежды носок и закрепила его так, чтобы он свисал из окна наружу. Она успела вернуться за стол ровно в тот момент, когда в гостиной появился краснолицый мужчина в деловом костюме.

– Здравствуйте, – сказал он.

Его глубоко посаженные глаза буравили Аню пристальным взглядом. Но она не зря пять лет прожила с вампирами. Этим ее было не смутить. Аня изобразила широкую улыбку:

– Добрый день.

– За сапожками пришли, значит? А вы не староваты для Марининой однокурсницы?

Рита за его спиной заломила руки. На ее лице неловкость смешалась со страхом.

– Леша… – произнесла она примирительно.

Но тот только поднял руку, отмахиваясь.

– Не влезай. Ну, так что?

Аня кивнула:

– Все верно, я старше большинства студенток. К счастью, на высшее образование нет возрастных ограничений, – сказала она спокойно.

– Ага, – сказал Алексей. – На каком факультете вы учитесь?

Мозг Ани лихорадочно заработал. Она точно видела Маринину анкету. И в газетах это упоминалось. Что-то совсем не подходящее для девушки с ее талантом и характером…

– На том же, что и Марина, – ответила она. – Я уверена, вы знаете, где училась ваша племянница.

Глаза краснолицего сузились до щелочек. Он сложил руки на груди.

– Я-то знаю. А вы, похоже, нет. Нам здесь не нужны журналисты и любопытствующие. Мы, знаете ли, скорбим. У нас горе. И я требую уважения.

– Я уважаю ваше горе, – сказала Аня, поднимаясь. – И я не журналистка.

Алексей загораживал выход, и Аня остановилась прямо перед ним.

– Я полагаю, мне пора, – сказала она.

Он еще постоял, разглядывая ее исподлобья, а потом шагнул в сторону. Аня вышла в коридор.

– Марина училась на юридическом, – бросила она через плечо.

Рита протянула ей пакет с сапогами и одними губами произнесла: «Простите». Аня решилась. Она быстро вытащила из кармана флаер с рекламой какого-то центра, нацарапала на нем свой номер и еще пару слов и вложила Рите в руку. Потом попрощалась и ушла.

Гулкий двор-колодец встретил ее оперной арией. Сильный женский голос лился из открытого окна на третьем этаже: плотная дама стояла в проеме и старательно прилепляла на стекло прозрачную кормушку для птиц. Заметив Анин интерес, она помахала ей рукой, не прерывая ни пения, ни своего занятия. Аня бесшумно поаплодировала в ответ.

Эта маленькая сценка помогла выгнать тяжесть из ее груди. Ей не нужно было рассказывать о том, что такое несчастливые семьи. Аня это знала по собственному опыту. И сейчас ей было жаль благополучную, красивую, стильную платиновую блондинку Риту, такую одинокую в своей идеальной жизни.

Она вздохнула и вытащила телефон. Для вампиров было еще рано, но Иван, скорее всего, уже не спал. Он ответил после второго гудка.

– Привет, Анют.

– Привет. Я сейчас расскажу тебе, где была и что узнала, а ты, пожалуйста, не ругайся…

Аня вынырнула из арки в человеческий поток. Ветер тут же толкнул ее в спину и растрепал волосы. Он подхватил Анин голос и понес к высокому сухопарому человеку. Человек шел рядом, как тень, совсем не заметный в толпе. Аня прижала телефон к плечу и, не прекращая говорить, натягивала перчатки. Человек внимательно слушал. И запоминал.

Глава 5

Правда?

Карта Таро «Секрет». Книга с замком, внутри которой спрятано письмо. Ключ рядом, но его никто не замечает.

Значение: прошлое, которое влияет на настоящее. Перевернутое значение: самообман, отказ узнать истину, жизнь в иллюзии.

Нино листала соцсети. С вечера городом завладели дождь и ветер, и даже самые странные посетители предпочли остаться дома. Магазин можно было и вовсе не открывать, но Нино здесь нравилось. Особенно сейчас, когда все книжные стеллажи, все кресла, весь свет настольных ламп и запах хвойного чая принадлежали только ей. Она с удовольствием вытянула ноги и нащупала на столе чашку. Что ж, пожалуй, можно позволить себе еще пять минут в телефоне, а потом – книга.

Нино не читала новости. В большом мире всегда было слишком громко и холодно, и ей требовалось время, чтобы прийти в себя, если вдруг ее случайно заносило к телевизору или на новостной сайт. Она предпочитала осознанное неведение. Конечно, кое-что просачивалось даже в ее ленту. Убийство девушки, например. Только из сообщества района Нино узнала, как ее звали. Жаль, что она никогда не заходила в магазин. Ей бы подошло это место.

Нино пролистнула историю про почтового кота и фотографии подруги из поездки в Грузию. Следующим был музейный паблик, и Нино вдруг напряглась. С экрана на нее смотрела такая знакомая сине-белая ваза с когтистым драконом.

«Ценный экспонат вернулся в музей». Нино вчиталась. «Китайская фарфоровая ваза, датируемая XIV веком, вернулась в музей после почти векового отсутствия. Она была украдена из музея во время войны вместе с нефритовой статуэткой Будды. Статуэтку позже нашли в квартире музейного сторожа, а ваза бесследно исчезла. Несколько дней назад ее обнаружил и вернул профессор, который пожелал остаться неизвестным. Вскоре ваза появится в постоянной экспозиции музея».

Профессор? Разве не дирижер? Нино задумалась. С чего она вообще взяла, что речь об одном и том же человеке, и тем более – об одной и той же вазе? Ведь Птолемей Семенович говорил, что эта ваза когда-то принадлежала его семье. Стояла в серванте у прабабки. Может быть, это копия старинного оригинала. Или, может быть, они выкупили ее у того самого музейного сторожа и оставили у себя, не зная ее истинной цены. А потом, спустя много лет, Птолемей Семенович получил вазу назад, стал разбираться и обнаружил, что она куда важнее, чем просто семейная реликвия. И вернул ее в музей. Логичное объяснение, разве нет? Нино вспомнила, как заблестели глаза старика, когда он говорил про «особенный сервант». Получается, что тогда он уже все знал? Интересно…

Какая тебе разница, произнес в ее голове голос отца. Не вмешивайся. Держись подальше от чужих дел. Будь профессионалом. Не любопытствуй и не задавай вопросов.

Нино хмыкнула и набрала в поиске «Птолемей Семенович». В конце концов, про человека с таким редким именем наверняка что-то найдется. Тем более если он профессор. Поиск выдал череду ссылок. Нино погрузилась