Королева Ночного Неба - Амали Ховард - Страница 83

он ведет нас обратно к столу, его эрегированный член порочно прижат к моему животу. Звезды, я такая мокрая, что чувствую, как мое возбуждение стекает по внутренней стороне бедер. Он сжимает мой подбородок, его лицо жесткое от напряжения. На секунду его глаза вспыхивают золотом, и я гадаю, не совершаем ли мы непоправимую ошибку.

Но каждый инстинкт внутри меня говорит, что нет.

— Последний шанс, Звездочка. Ты уверена?

Я самодовольно смотрю на него, опуская руку и заставляя его зашипеть, когда поглаживаю его.

— Ты делал это раньше как ходящий по снам. Посмотрим, сможет ли реальность сравниться. — Когда он не двигается, я сжимаю сильнее. — А теперь трахни меня, как тот бог, которым ты являешься.

Звезды, голод в его глазах почти невыносим. Его взгляд, блядь, испепеляет.

Он целует меня жестко и грубо разворачивает, рукой надавливая на позвоночник и прижимая меня к столу. Он раздвигает мои ноги и проводит ладонью по округлому изгибу моей задницы.

— Боги, посмотри на себя. Ты, блядь, великолепна в таком виде.

Я чувствую, как его пальцы скользят по моим складкам, и слышу его одобрительное ворчание от влажности, которую он там находит, прежде чем направить себя на место. А затем он вонзается в меня по самую рукоятку. Несмотря на то, что я насквозь мокрая, это ни в коем случае не легкая посадка, жжение от растяжения заставляет меня задыхаться и поднимает на цыпочки. Его член ощущается так, будто разрывает меня надвое, но я хочу этого. Я хочу чувствовать каждый дюйм его.

— Дарриус...

— Блядь, ты создана для меня. Впусти меня.

Я дрожу вокруг него. Он не внутри?

Со всхлипом я извиваюсь назад, морщась от возвышенного растяжения, когда еще один дюйм проникает в меня. Король слегка отстраняется, заставляя меня ахнуть, а затем вонзается сильно, достигая предела. Прижатая под ним, я такая полная, что едва могу дышать. Я клянусь, что чувствую его член в своем горле.

— Боги... — стонет он.

— Двигайся, пожалуйста, — умоляю я, как только мое тело привыкает, мои стенки трепещут вокруг него.

У меня нет времени приготовиться, прежде чем он начинает безжалостно трахать меня, кулаком на моем бедре и одним в моих волосах — сладкий укус боли переплетается с нарастающим удовольствием. Его толстый член вытаскивается и возвращается обратно, вколачиваясь каждый раз сильнее. И я отчаянно хочу больше этого восхитительного трения. Всхлипывая, я отвечаю ему удар за ударом, бедра неустанно, свирепо подаются назад, словно мы превратились в самые базовые версии самих себя.

И создательницей, я хочу его, блядь, невменяемым.

Его тени сжимают мое горло и обвивают мою тяжелую грудь, жестоко дергая мои соски, прежде чем заламывают оба моих запястья за спину. Я должна ненавидеть, когда меня так связывают и используют, но я люблю это. Я люблю ощущение его, удары его бедер о мою задницу, его рваное дыхание и отчаянные толчки, словно он хочет зарыться в меня навсегда. Это не любовь — это жестокая завоевание жара, света, ярости и тени.

Меня никогда так не брали: всепоглощающе, сыро, реально, и это было всем, чего я не знала, что мне нужно. Это зло и первобытно, наша магия спирализуется и сворачивается, связь между нами натягивается.

Временами я почти чувствую, что чувствует он, а также его огромный контроль над своими эмоциями. И хотя часть меня хочет, чтобы он сломался и полностью отдался мне, это будет ценой, которую никто из нас не готов заплатить.

— Дар, мне нужно кончить, — всхлипываю я, когда он невозможным образом ускоряется, эротические шлепки кожи и наши дикие стоны удовольствия — единственные звуки в комнате.

— Хорошо, — рычит он. — Отдай мне всю себя, Звездочка.

Его тени скользят между нами, добираясь до моего клитора и вибрируя на нем. Удовольствие нарастает до крещендо, и я кричу, когда моя душа разбивается на миллион кусочков, каждая руна на моем теле загорается и взрывается наружу в ослепительной детонации света. Когда я бессознательно сжимаюсь вокруг него, оргазм, продленный его безжалостной вибрирующей теневой магией, толчки Дара становятся беспорядочными.

Его ладони с грохотом опускаются на стол по обе стороны от меня, острые как бритва когти вырастают из их кончиков и расщепляют дерево. На мгновение его член становится невозможным образом толще внутри меня, прежде чем он выходит — заставляя меня рухнуть во второй сотрясающий кости оргазм — и зарывается в последний раз, прежде чем кончает с неземным ревом. Пульс за пульсом его горячая сперма наполняет меня, и я клянусь звездам, мой оргазм длится вечность.

Дарриус падает на меня, мое тело все еще дрожит от сильных судорог. Но проходит немного времени, прежде чем он поднимается, поднимая меня с собой, его тени услужливо разворачивают меня, чтобы он мог взять мои губы в нежном поцелуе, от которого у меня подгибаются пальцы ног.

— Боги, — хрипит он в конце концов, его губы скользят по моей челюсти. — Ты в порядке?

Составить слова требует реальных усилий.

— Определи «в порядке».

— Тебе больно?

— Отнюдь, — говорю я, улавливая нотку беспокойства в его тоне. — За исключением того, что уничтожил мой мозг.

Он усмехается и снова целует меня. Когда мы отстраняемся, его радужки сверкают золотом его мантикоры. Я смотрю через плечо на глубокие царапины, бороздящие поверхность стола, и глажу его скулу кончиком пальца.

— Ты не превратился полностью.

— Было близко, — признает он.

Восторженно я ухмыляюсь ему.

— Тогда, полагаю, нам просто нужно больше практики. — Я чувствую, как наши смешанные жидкости вытекают из меня, и мои щеки заливаются жаром. — Звезды, мне нужно в душ.

Его глаза светятся ярче, он трется носом о мою шею с мягким урчанием и сжимает меня крепче.

— Мантикоре нравишься ты такой. Истекающей нашим семенем.

От его слов мысль о контрацепции, которую мне следовало бы иметь гораздо раньше, внезапно приходит мне в голову. Я не обновляла свою ежегодную инъекцию, которая должна была быть сделана примерно через восемь месяцев после того, как я получила приглашение Джаведа. Из-за всего, что случилось, я не думала об этом. До сих пор.

— Дар, ты кончил внутрь. Я не могу... Мы не можем... Звезды, я...

— Не волнуйся, — говорит он. — Не сможешь. — Когда я озадаченно смотрю на него, он улыбается. — Сила бога.

Я смеюсь, несколько успокоенная, хотя и странно обескураженная — эмоция, которую у меня нет желания анализировать.

— Это удобно. Полагаю, ты не хочешь, чтобы маленькие полубоги-деспоты бегали повсюду.

Он отшатывается в притворном возмущении, игривая, непринужденная улыбка на его лице заставляет меня замереть. Звезды, видеть его таким должно быть незаконно. Его