Колчак. Верховный правитель России - Николай Андреевич Черкашин - Страница 54
- Предыдущая
- 54 / 121
- Следующая
54
…Высочайше утвержденная директива Черноморскому флоту состояла в следующем:
«1. Уничтожение или заблокирование в Босфоре турецко-германского флота.
2. Борьба с подводными лодками противника на Черном море.
3. Подготовка десантной операции в тыл турецкой армии в районе Самсуна.
4. Содействие Кавказской армии подвозом продовольствия и снабжением морем из Новороссийска и Батума в Трапезунд.
5. Содействие юго-западному фронту подвозом хлеба из Хорлы и Скадовска и угля из Мариуполя в Одессу.
6. Подготовка к овладению Босфором. Для этой цели развитие способности боевого и транспортного флотов одновременно поднять и высадить десант в составе трехдивизионного корпуса.
7. Иметь в готовности для сбора в двухнедельный срок транспорты для посадки и перевозки двух пехотных дивизий с артиллерийской бригадой».
Два последних пункта этого плана занимали мысли Колчака больше всего…
* * *
Тепло распрощавшись с Бубновым, Колчак и Смирнов отправились из Могилева в Севастополь более чем воодушевленные.
На перроне киевского вокзала адмирал заметил знакомый силуэт. Анна?! Обознался… Но как похожа издали. Тимирёва мерещилась ему повсюду. Когда Смирнов выходил курить в тамбур, он доставал портрет Анны в русском наряде и пытался оживить ее глазами. И эта женщина сказала ему – «да»!
Боже, как она молода! Он пересчитывал ее годы и свои – выходило, что она могла годиться ему в дочери. Неужели он так стар? Нет, это просто она так молода – 23 года. Ведь вышла же она за Сергея, ничтоже сумняшеся, что кто-то скажет – «неравный брак».
Капризная, упрямая, вы сотканы из роз.
Я старше вас, дитя мое, стыжусь своих я слез.
Капризная, упрямая, о, как я вас люблю!
Последняя весна моя, я об одном молю:
Уйдите, уйдите, уйдите.
Вы шепчите таинственно: «Мой юноша седой,
Вы у меня единственный, один лишь вы такой…»
Но лаской околдованный я сам себя бужу,
И осенью окованный сейчас я вам твержу:
Не лгите, не лгите, не лгите…
Он вспоминал все слова, которые они успели сказать друг другу в Катринентале. Порой сладко кружилась голова – она прошептала ему эти три немыслимых, три заветных слова – «я вас люблю». Чего же еще желать? Только одного – скорейшей встречи. Когда-то она еще будет…
В свои сорок два адмирал знал толк в женщинах. Такая встретилась ему впервые. К ее ногам стоило швырнуть ключи от Босфора!
В Севастополь он летел на крыльях любви и будущего подвига – влюбленный и вдохновленный. Именно в таком состоянии души и вершатся великие деяния. Он возьмет Босфор!
«На Босфор! – стучали колеса. – На Босфор! На Босфор!»
Глава тринадцатая
Запереть врата Царьграда
Севастополь. Лето 1916 года
Пока поезд, пройдя предпоследний – инкерманский – тоннель, огибал Северную бухту, адмирал жадно вглядывался из окна в корабли, стоявшие на якорных бочках и у стенок. Это были его корабли. Это с ними ему идти на приступ главного дела жизни и главной цели России в этой войне – на Босфор. Ближе всех к нему высилась стройная серая громадина новейшего дредноута – «Императрицы Марии». Из огромных труб курился бурый дымок – корабль стоял под парами, будто поджидал нового комфлота для того, чтобы немедленно выйти в море…
Линкор «Императрица Мария» на Севастопольском рейде. 1916 г.
Севастополь встретил нового командующего флотом вице-адмирала Александра Колчака летним зноем, пронзительной синевой безмятежного, совсем невоенного моря и… секретным донесением морской разведки о выходе германского крейсера «Бреслау» из Босфора на обстрел Кавказского побережья. Колчак приказал поднять свой флаг на линкоре «Императрица Мария» и немедленно вышел в море на пересечку вероятного курса вражеского рейдера.
Это было сделано по-макаровски!
В четыре часа дня корабли обнаружили друг друга на встречных курсах.
Первый же залп «Императрицы Марии» взметнул водяные столбы в опасной близости от «Бреслау». Не дожидаясь накрытия линкоровских двенадцатидюймовок, крейсер выпустил дымовую завесу, лег на обратный курс и, пользуясь преимуществом хода, на всех парах ринулся к Босфору,
Так состоялось представление флоту нового командующего. По ритуалу же полагался торжественный обход кораблей, стоящих на якоре посреди Северной бухты.
РУКОЮ КОЛЧАКА: «В полночь я поднял свой флаг, Эбергард спустил свой, и я вступил в командование в Черном море… Через несколько минут после этого… было принято радио, которое было расшифровано, о том, что крейсер “Бреслау” вышел из Босфора в море…
Это был единственный выход крейсеров “Гебен” и “Бреслау” в море за все время командования мною в Черном море».
Среди множества поздравительных писем пришло одно, которое Колчак перечитал несколько раз и отложил в сторону. Это было послание от баронессы Черкасовой, одной из самых красивых женщин российского императорского флота. Ее муж – командир легкого крейсера «Жемчуг», капитан 2-го ранга барон Иван Черкасов – вышел с началом войны из Владивостока в южные моря Тихого океана для боевых действий в составе английской эскадры. После поиска немецких пароходов, снабжавших углем германские рейдеры, «Жемчуг» вошел в малайский порт Пенанг и встал на якорь. Команда приступила к щелочению котлов и переборке механизмов, а командир съехал на берег, где его ждала жена, молодая экспансивная особа, следовавшая за мужем из страны в страну. Черкасов посылал ей телеграммы с указанием порта, где они смогут увидеться, и отважная женщина добиралась туда рейсовыми судами. Потом возникла легенда, будто бы германские агенты следили за ней и после очередной депеши мужа вызнали, что «Жемчуг» пойдет в Пенанг. Так это или не так, но только 28 октября 1914 года германский рейдер «Эмден», поставив четвертую – фальшивую – трубу, чтобы быть похожим на английский крейсер, вошел на рассвете в гавань Пенанга, подкрался к «Жемчугу» и с дистанции кинжального удара выпустил из бортового аппарата торпеду, затем вторую. На крейсере сдетонировал носовой патронный погреб, и через считаные минуты крейсер затонул. Погибло восемьдесят два человека, сто пятнадцать было ранено.
Бронепалубный крейсер «Жемчуг»
Барон Черкасов за беспечность и оставление корабля был разжалован в рядовые и отправлен на турецкий фронт. Учитывая его немалый морской опыт, барона в солдатских погонах определили поближе к воде – огромному озеру Ван, где была создана небольшая флотилия. Его жена, баронесса В. Черкасова, пыталась всячески смягчить судьбу мужа.
«Глубокоуважаемый Александр Васильевич!
Искренне и сердечно поздравляю Вас с высоким назначением и Монаршей Милостью.
Сегодня, когда прочла
- Предыдущая
- 54 / 121
- Следующая