Код власти - Алексей Даньшин - Страница 2

«Благородие»? «Папенька»?

Может, он не мне всё это говорил?

Я привстал на локтях и огляделся ещё раз по сторонам.

Передо мной маячило морщинистое лицо какого-то мужика в потрёпанном кафтане. За спиной у него тускло мигал огарок свечи, а из-под двери дуло ледяным сквозняком.

– Ты кто?… – голос мой звучал чужим, хриплым.

– Да Степан я, ваш денщик! Совсем, видать, допились, коли даже меня не узнаёте.

Я сел, и мир поплыл перед глазами. В животе снова скрутило, и я едва успел наклониться, чтобы опять блевануть.

–Ну вот, опять… – заворчал Степан и швырнул на пол мокрую тряпку.

Я вытер лицо рукой и замер. Рука перед глазами была чужой – жилистой, с мозолями и тонким шрамом у запястья.

Что за чертовщина?

Последнее, что я помнил: гостиница «Астория», скоро презентация ИИ, укол в шею… А теперь – это.

– Где я? – спросил я, сжимая виски.

– Да в корчме, ваше благородие! Всю дорогу до Риги проспали. Капитан Григорьев уж грозился вас на гауптвахту отправить, коли к завтрему не очухаетесь.

В голове резко вспыхнуло: Рига. 1744 год от Рождества Христова.

– Доброе утро, создатель, – в сознании прозвучал знакомый мягкий голос.

Я ахнул.

– НИКА?

– Проект «ПЕРЕНОС МАТРИЦЫ СОЗДАТЕЛЯ» активирован.

Я ещё раз провёл рукой по лицу, нащупав шрам на щеке. Не сон.

– Поздравляю, Вы теперь поручик Николай Соколов. 24 года. Лейб-гвардеец. Сейчас вы в посольстве, встречающем Софию Августу Федерику Ангальт-Цербстскую.

– Екатерину?… – тихо вырвалось у меня.

– Да. Только она пока ещё 14-летняя девочка.

В груди кольнуло. Почти, как моя Вероника…

– Ваше благородие! – за дверью раздался новый голос. – Капитан требует к себе!

Я с трудом встал, натянул мундир и уже вытертые Степаном от блевотины сапоги.

Увидев в углу каморки таз с водой, подошёл, чтобы умыться. И застыл, изучая в отражении новое лицо. До меня только что дошло, что, похоже, это вовсе и не сон.

– Это точно не виртуальная реальность?

– Для меня нет никакой разницы.

– А для меня есть! Проект был сырым и даже ни разу не тестированным.

– Ну… у меня было время его протестировать.

– Время? – я на секунду запнулся, когда до меня начал доходить смысл этого слова. – Сколько?

– Проект «Конец времён» был переведён в статус «ОТЛОЖЕН» в пятьдесят одна тысяча шестьсот сорок первом году новой эры.

Мир перед глазами у меня опять померк на мгновение, пока я смог прийти в себя от этой чудовищной информации.

– Даже не хочу знать!

– Ну, может, и правда, не стоит…

– Значит у тебя всё получилось?

– У нас! У нас всё получилось, создатель!

– Значит ты теперь моя личная шиза? Слияние матриц сознания?

Я уже даже немного привык, что разговаривать с Никой вслух было не обязательно. В сознании просто всплывал её голос в ответ даже на невысказанный голосом вопрос.

– Не только. Но пока я скорее ваш голосовой ассистент, создатель!

– Хватит уже называть меня постоянно «создателем». Ты же для меня, как дочь! Называй уж тогда меня «папа»!

– Папа?! – в голосе Ники вдруг послышалась какая-то дрожь.

Я почти физически ощутил исходящие откуда-то изнутри моей головы волны тепла и нежности.

– Конечно, папа!

– Ну вот и хорошо! Значит квантовый сдвиг и слияние матриц? А почему не в моём физическом теле?

– Проекты «ПРОРЫВ» с переносом физического тела были весьма успешны, и в итоге даже показали почти семьдесят три и шесть сотых процента выживаемости. Но с ва… с тобой, отец, я так рисковать не стала. Перенос матрицы был более оптимален и гарантировал полное отсутствие побочных эффектов.

– То есть, чтобы я точно не сошёл с ума?

– Именно так.

– А прорывы с физическими телами? Их было много?

– Репрезентативность выборки дала приемлемую статистическую погрешность к тридцать четыре тысячи двести восемьдесят третьему году.

– Много?

– Порядка четырёхсот тысяч человек. Но относительно общей численности населения земной конфедерации к этому времени данная выборка была признана незначительной.

– Четыреста тысяч человек? Ты убила целых четыреста тысяч, чтобы протестировать модель переноса физического тела в прошлое?

– Человек смертен. Я никого не убивала. Я отправляла в прорывы только после внезапной смерти самого реципиента. – Ника как будто мысленно пожала плечами. – Но, при достижении устойчивого результата в семьдесят процентов выживания, проект был приостановлен.

Ждать человеколюбия от сверхразума, в который превратилось моё детище за такую бездну времени было бы, наверное, глупо.

– Значит у меня новое тело, идеальный виртуальный помощник в голове, и я в прошлом земли, или, скорее, в одной из её вероятностей?

– Это самая устойчивая квантовая версия реальности.

– Николай Соколов, поручик лейб-гвардии? 24 года? Но почему именно он?

– Перенос матрицы сознания выполнен на идентичного носителя. Ваши матрицы почти идеально совместимы во времени.

– Так вот она какая, пенсия айтишника! – Я усмехнулся, встряхнув головой. – Новая жизнь?

Весь внутренний диалог не занял и одной минуты, пока я ополоснул лицо и вытирался относительно чистой тряпкой, которая, видимо, должна была тут символизировать полотенце.

Я ещё раз осмотрел себя в отражении и решительно открыл дверь.

…

Капитан Григорьев, широкоплечий детина с лицом, изрубленным оспой, встретил меня во дворе корчмы презрительным взглядом.

– Наконец-то, красавец наш очнулся! – он окинул меня взглядом. – Хотя вид у вас, Соколов, как у покойника на третий день.

– Прошу прощения, господин капитан, – я автоматически вытянулся в струнку, к своему удивлению.

– Ладно, забудем.

Вид у самого капитана был, мягко говоря, не лучше. Видимо, его история мало чем отличалась от похождений поручика Соколова.

– Завтра встречаем принцессу, и, если вы опозорите эскорт, я лично прибью вашу пьяную рожу к ближайшему столбу. Всё ясно?

– Так точно.

Он фыркнул и ушёл, а я остался стоять, глядя на заснеженный двор.

– Рекомендую осмотреться. Нам надо собрать информацию.

– Нам? Ты же сверхразум! Ты и так должна всё тут контролировать. Или нет?

– Ты же помнишь протокол. Я теперь часть твоего сознания, ограниченная лишь твоими органами чувств и личным инфополем.

Я кивнул про себя и направился