Код Таро - Елена Анатольевна Леонова - Страница 33

а пламя свечей вспыхнуло ярче, и мужчина разглядел каменный алтарь.

Воин знал, что должен сделать.

Он скинул ткань с предмета, который всё время держал в руках. Это была реликвия, излучающая ауру загадочной силы, точно сам горный ветер шептал о её значимости. Созданная среди звёзд, где магия и реальность переплетались, как нити в ковре, она хранила в себе невероятную и неведомую силу.

Воин с благоговением положил артефакт на алтарь. В этот миг он ощутил энергию предмета, наполнившую пространство вокруг, словно сама земля отозвалась на его присутствие.

Поднявшись обратно по лестнице, воин остановился, глядя на одну из стен пещеры. В небольшом углублении виднелся диск, исписанный по кругу символами. Мужчина протянул руку, вытащив его из ложбины, и в тот же момент стены за его спиной с грохотом сомкнулись. Беспрепятственно покинув священное место, мужчина вновь пошёл по сухой земле, не оборачиваясь и зная, что его миссия выполнена. Теперь реликвия была надёжно сокрыта, защищена от любопытных глаз и жадных сердец. Она останется здесь на века, пока не придёт время, когда её истинная сила возродится.

Воин шёл посреди скал и вскоре исчез в бескрайних просторах, как тень, растворяющаяся в закате, оставив за собой лишь лёгкий след, вскоре унесённый ветром.

Глава 2. Москва. Вторник. 12:20

В кабинете царила тишина, такая густая, что казалась осязаемой.

Майор Саблин сидел, откинувшись в кресле, курил и смотрел в потолок, где табачный дым клубился причудливыми меняющимися узорами, подобно калейдоскопу.

Он думал о деле «Ордена Янтарной Бездны». О своём главном деле, которое тянулось годами, выматывало, заставляло забывать о сне и отдыхе. Деле, ставшем частью его самого. Теперь оно закрыто. Глава Ордена, Мастер Бездны, человек, чью личность наконец-то удалось выяснить, сидел за решёткой. Все улики, все ниточки, так кропотливо собранные Саблиным, сплелись в тугой узел. Победа.

Но почему-то на душе было пусто. Не радостно, не легко, а именно пусто. Как будто ушло что-то важное. Саблин привык к этому делу, к борьбе, к напряжению. Он жил этим. А теперь?

Следователь затушил окурок и провёл рукой по лицу, проникаясь усталостью, которая словно въелась в кости. Он мог бы отдохнуть, наконец-то выспаться, провести время на природе. Но мысли об этом не вызывали ни малейшего энтузиазма.

В голове крутились обрывки воспоминаний: погони, ночи без сна, поездки, следственный изолятор. Всё это теперь осталось в прошлом, запечатанное в архивных папках. Он знал, что найдутся сложные дела, опасные преступники, трудные вызовы. Но будет уже не то. Будет другое. А это было его. Его борьба, его победа и теперь – его пустота.

Саблин вздохнул. Он вдруг почувствовал себя одиноким. Поймал преступника, но дальше… ему нечего делать. И сейчас пустота и тишина давили на него сильнее, чем все угрозы и опасности, с которыми он сталкивался за годы расследования. Майор понимал – ему нужно найти стимул, способный заполнить эту зияющую дыру в душе. Но пока следователь просто сидел в своём кабинете, глядя в потолок.

Майор посмотрел на часы, тихо тикающие на стене, словно подчёркивая каждую секунду его бездействия. Складывалось впечатление, что время растянулось до предела, и каждая минута – как резинка, готовая вот-вот лопнуть. Он встал и подошёл к окну, распахнув его. Ветер, проникая в кабинет, принёс с собой аромат свежести, но даже он не смог развеять ту тягостную атмосферу, которая окутывала Саблина.

Снаружи жизнь продолжалась: люди спешили по своим делам, машины проносились мимо, а где-то вдалеке раздавался смех детей. Всё это теперь воспринималась далёким и чуждым, как будто он оказался в другой реальности, где есть место лишь его внутренним терзаниям. Саблин вспомнил, как раньше после успешного завершения дела мог позволить себе расслабиться, выпить с коллегами, обсудить детали расследования. Но сейчас подобное вызывало только горькую усмешку.

Он вернулся к столу, сел и открыл папку с делом Ордена. На первой странице красовался снимок Петра Ивановича Смирнова – Мастера Бездны. Саблин провёл пальцем по краю фотографии, пытаясь ощутить ту напряжённость, что когда-то наполняла его дни и ночи. Он вспомнил, как каждый шаг в этом деле давался с трудом, как каждое решение принималось с риском и надеждой, что вот-вот получится выйти на кого-то из Ордена. Теперь же всё это казалось далёким, как сон, который не удаётся вспомнить, проснувшись.

Следователь закрыл папку и вновь откинулся на спинку кресла. Он всегда считал себя борцом за справедливость, но что делать, когда эта справедливость достигнута, а смысл борьбы иссяк? Теперь он точно тень самого себя, потерянная в лабиринте воспоминаний и неясных ожиданий.

Закурил ещё одну сигарету.

От внезапно зазвонившего мобильного майор вздрогнул.

– Слушаю. Саблин.

– Лёш, привет, – послышался голос Шульца, патологоанатома и начальника криминалистической лаборатории.

– Привет.

– Тут срочно нужна твоя команда. Приезжай! Я кину тебе эсэмэской адрес.

– Хорошо. Понял, – Саблин убрал телефон в карман.

Он вдруг отчётливо осознал, что ему нужно срочно вернуться к работе, а не оставаться в плену своих мыслей. Пора искать запутанные дела, которые помогут ему вновь ощутить себя нужным.

Ветер из окна принёс влажность, говорящую о скором дожде. Майор глубоко вздохнул и вышел из кабинета, готовый к новым вызовам.

Глава 3. Москва. Вторник. 13:00

Зал заседаний резко погрузился в полумрак. Солнце скрылось за тучами, нависшими над городом. Ожидалось, что вот-вот пойдёт дождь.

Секретарь учебного совета, Анна Петровна, встала и включила свет. Сразу стало уютнее.

Майя Вербицкая, кандидат археологических наук, сидела за длинным дубовым столом в университете, где преподавала, стараясь сосредоточиться на обсуждении нового учебного плана. Но слова декана, казалось, доносились откуда-то издалека, словно сквозь толщу воды.

В голове настойчиво пульсировало одно имя: Пётр Иванович Смирнов. Её наставник, открывший ей мир науки, человек, которого она боготворила, арестован. Обвинение – участие в преступном сообществе. Абсурд. Нелепость!

Майя машинально кивала, когда спрашивали её мнение, стараясь подобрать хоть сколько-нибудь уместные слова. Она видела сочувствующие взгляды коллег, но в них читалось и недоумение, и даже лёгкое опасение. Никто не знал, что говорить, как поддержать. Ведь профессор Смирнов был не просто уважаемым учёным, известным в профессорских кругах, а легендой, и его арест стал настоящей сенсацией. Женщина украдкой посмотрела на декана, сидевшего во главе стола. Его лицо, обычно приветливое и открытое, сейчас было непроницаемым. Как и многие другие, он пребывал в шоке от произошедшего. Но в его нынешнем облике читалась не только растерянность, а какая-то настороженность, словно он боялся, что случившееся