Книга с пустыми страницами - Ольга Ларская - Страница 4

на тумбочке стала горячей. Красные глаза. Припухший нос. Волосы — не стану описывать, что было с волосами. Скажу только, что мой кот (если бы у меня был кот) принял бы их за гнездо.

Я опоздала на смену. Мастер Рувен посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом — у него были такие глаза, серебристо-серые, похожие на монеты, и от этого взгляда всегда хотелось признаться во всём, даже в том, чего не делала.

— Плохая ночь?

— Читала допоздна, — ответила я, и в этом была правда. Не вся правда, но достаточная её часть.

Он хмыкнул. Мастер Рувен понимал людей, которые читают допоздна. Он сам был из таких — вечно с тёмными кругами, вечно с книгой в кармане, вечно с пятнами от чернил на пальцах. Мне повезло с наставником. Кто-то другой задавал бы вопросы.

Смена прошла как в тумане. Я каталогизировала, переписывала, сортировала — всё, что составляло мой обычный день, — но мысли были не здесь. Мысли были в каморке на третьем этаже, на тумбочке, под подушкой (да, я спрятала книгу под подушку, как пятилетняя девочка прячет украденную конфету, и мне ни капли не стыдно).

Вейрен.

Клан Тихих Сумерек.

Я знала о Тихих Сумерках — немного, смутно, обрывочно. Один из старых кланов. Не самый знаменитый, не самый могущественный, но один из самых загадочных. Драконы этого клана были известны тем, что их чешуя меняла цвет в зависимости от времени суток. На рассвете — серебристо-лиловая. В полдень — почти прозрачная. В сумерках — тёмно-синяя, как глубокая вода. А ночью — чёрная, полностью, абсолютно чёрная, так что они сливались с небом и становились невидимыми.

Тихие. Сумеречные. Те, кто живёт на границе между светом и тьмой.

И он — Вейрен — был одним из них. Дракон, чья чешуя темнела к ночи. Дракон, который разговаривал с пустотой и записывал свои слова в книгу.

Мне нужно было узнать больше.

После смены я не пошла в каморку. Я пошла в главный зал библиотеки — туда, где стояли справочники по кланам, генеалогии, хроники и летописи. Огромный зал, залитый светом из витражных окон — синих, зелёных, золотых. Каждый витраж — история. Каждый цвет — клан.

Я нашла раздел «Тихие Сумерки» между «Солнечными» и «Штормовыми». Три полки. Не очень много — для клана, который существовал больше тысячи лет. Но Тихие Сумерки никогда не любили публичность. Они жили тихо — как и называли себя. Без войн, без грандиозных подвигов, без попыток завоевать мир или хотя бы пару соседних островов. Просто — жили. Летали. Молчали. Любили.

Генеалогическая книга клана была тяжёлой — фолиант размером с мой торс, в переплёте из синей кожи, с серебряными застёжками. Я раскрыла её на полу (поднять на стол не хватило бы ни сил, ни стола) и начала искать.

Вейрен. Вейрен из клана Тихих Сумерек.

Страницы шуршали под пальцами — обычные страницы, без магии, без тепла, без пульсации. Просто бумага. Просто чернила. Просто имена.

И я нашла.

Вейрен Тиэль. Сын Эландара Тиэля и Серенис из рода Лунных Крыл. Рождён на острове Аэн-Тарис в четыреста семнадцатом году третьей эпохи. Младший из двоих братьев. Старший брат — Алтейр Тиэль.

Четыреста семнадцатый год третьей эпохи.

Я быстро пересчитала в голове. Сейчас — девятьсот восемьдесят первый год четвёртой эпохи. Между третьей и четвёртой — сдвиг в шестьсот лет. Значит — суммарно...

Почти тысяча шестьсот лет.

У меня закружилась голова.

Тысяча шестьсот лет назад он родился. Тысяча шестьсот лет назад он впервые посмотрел на облака и подумал о ком-то, кого ещё не было. Обо мне.

Обо мне?

Нет. Стоп. Я не знаю, обо мне ли. Я не знаю, что текст расцвёл именно потому, что пришла я. Может быть, он расцвёл бы под пальцами любой женщины. Может быть, магия книги — в том, чтобы заставить каждую читательницу думать, что она — та самая. Красивая ловушка. Изящная. Жестокая.

Книги врут. Я-то знаю. Я работаю в библиотеке.

Но — серые глаза. Он угадал. Или подставил, заставил текст подстроиться, зеркально отразить того, кто читает? Магические тексты так умеют. Я видела заклинания, которые меняли содержание в зависимости от читающего. Адаптивные книги. Их создавали мастера пятой эпохи для образовательных целей — каждый студент читал свою версию учебника, подстроенную под его уровень.

Но дневник — не учебник. Дневник — душа, вывернутая наизнанку и прибитая к бумаге.

Можно ли подделать душу?

Я продолжила читать генеалогию.

Вейрен Тиэль. Статус связи: аэль не обнаружена. Статус: предположительно, жив. Последнее подтверждённое появление — остров Аэн-Тарис, двести третий год четвёртой эпохи.

Предположительно, жив.

Я перечитала трижды. Предположительно. Жив. Не «умер в таком-то году». Не «погиб». Не «пропал без вести». Предположительно — жив.

И — последнее подтверждённое появление. Около восьмисот лет назад. Восемьсот лет — и никто его не видел. Но и мёртвым не объявили.

Драконы могут спать столетиями. Мастер Рувен рассказывал — когда дракон теряет смысл, или устаёт, или решает подождать, он уходит в сон. Глубокий, каменный сон, в котором тело превращается почти в камень, а сознание уплывает куда-то за пределы снов. Они называют это «серым уходом» — не смерть, но и не жизнь. Промежуточное состояние. Пауза. Длинная, невыносимо длинная пауза.

Может ли дракон уйти в серый сон, ожидая аэль?

Может ли он спать — восемьсот лет — и ждать?

Мне нужно было на воздух. Прямо сейчас.

Я вышла из библиотеки через северный выход — тот, что ведёт к обрыву. Академия стоит на вершине плавающего острова Эль-Нар, и с северной стороны — отвесный обрыв, за которым начинается небо. Не горизонт. Не берег. Небо — целое, огромное, переливающееся закатным золотом. Внизу, между островами, плыли облака, и маяки покачивались в потоках, и далеко-далеко, у самого горизонта, я увидела силуэт — длинный, тёмный, летящий. Дракон. Не знаю чей, не знаю какой, просто — дракон, летящий над облаками в закатном свете.

И я подумала: а что, если это он?

И сразу же подумала: какая глупость.

И сразу после: а вдруг?

Так я стояла на обрыве и разговаривала сама с собой — «глупость», «а вдруг», «глупость», «но ведь», — и ветер трепал волосы, и солнце садилось, и силуэт дракона растворился в облаках, и я осталась одна.

Одна — с вопросами, на которые не было ответов. Пока.

Я вернулась в каморку. Достала книгу из-под подушки. Села на кровать.

Открыла.

На странице, которую я ещё не трогала, уже стояло слово.

Без