Книга о самураях. Свод правил жизни японских воинов. - Юдзан Дайдодзи - Страница 51

начала и до конца, можно увидеть, что хвататься, напившись, за меч – это проявление трусости и недостатка решимости. Слуга Рихэя был из Таку, но его имя осталось неизвестным. Хотя он и принадлежал к низшему сословию, он был смелым человеком. Говорят, что Таэмон совершил самоубийство во время этого разбирательства.

В двенадцатой части пятой главы «Рёанкё» есть такая история. В провинции Хидзен жил человек из Таку, который, несмотря на страдания от оспы, решил присоединиться к тем, кто атаковал замок в Симабара. Родители всячески старались отговорить его от этого:

– Даже если ты доберешься туда, какая польза будет от тебя, имеющего такую тяжелую болезнь?

Он ответил:

– Я буду рад умереть в пути. Разве я могу сказать себе, что окажусь бесполезен, если хозяин был столь добр ко мне?

И он отправился к месту сражения. Дело происходило зимой, в лагере было очень холодно, но он не обращал внимания на свое здоровье, не кутался в теплую одежду и не выпускал оружие из рук ни днем ни ночью. Более того, он не особо следил за чистотой, в конце концов быстро выздоровел и смог полностью исполнить свой долг верности и чести. Так, вопреки ожиданиям, нельзя сказать, что чистота важнее всего.

Когда учитель Судзуки Сёдзо услышал об этом, он сказал: «А разве посвящение своей жизни хозяину не считается очищением души и тела? Человеку, который рискует своей жизнью ради правого дела, нет необходимости взывать к богу оспы. Его защищают все боги небес».

Лорд Кацусигэ говорил: «Боится ли смерти человек из Хидзэна или нет – это не особо важно. Но я беспокоюсь, что люди не принимают всем своим сердцем необходимости должным образом соблюдать правила и этикет. Я боюсь, что весь клан, даже родственники и старшие, проявляя много старания и искренности, думают все же, что значение этикета слишком преувеличено. В прежние времена были такие люди, которые понимали такие вещи, и, даже нарушая немного правила этикета, они помнили, как нужно поступать, и исправляли ошибки. Я упомянул об этом потому, что современные люди пренебрегают делами такого рода».

Во времена Гэнроку жил самурай по имени Судзуки Рокубэй низкого ранга из провинции Исэ. Как-то раз он заболел сильной лихорадкой, и разум его помутился. В это время одного из его слуг вдруг охватила жадность, и он уже было открыл коробочку с чернилами, чтобы украсть хранившиеся там деньги. Как раз в эту минуту больной неожиданно пошевелился, вытащил меч из-под подушки и, атаковав слугу, срубил его одним ударом. Сделав это, он откинулся назад и умер. Этот поступок свидетельствует о том, что Рокубэй был человеком огромной решимости.

Эту историю я услышал в Эдо, но позже, когда служил в той же самой провинции, неподалеку от провинции Исэ, я познакомился с доктором Нагацукой, тоже родом из Исэ, и спросил его об этом случае. Ему он тоже был известен, и он подтвердил, что это чистая правда.

Глава восьмая

В ночь тринадцатого дня девятого месяца в четвертый год Тэйкё группа из десяти актеров Но вышла посмотреть на луну у дома Накаяма Мосукэ, солдата-пехотинца, в Саяно-мото. Наоцука Кандзаэмон начал смеяться над Акари Кандзаэмоном, тоже солдатом-пехотинцем, который был очень маленького роста. За ним и другие стали отпускать шуточки на его счет. Акари пришел в ярость, зарубил мечом Кандзаэмона, а затем начал наносить удары и по всем остальным.

Хотя Мацумото Рокудзаэмон был без одной руки, он спустился в сад, схватил Акари сзади и воскликнул: «Таким, как ты, я могу открутить голову и одной рукой!» Отобрав у Акари меч, он толкнул его к порогу двери, прижал к полу коленом, но Араки схватил Мацумото за шею, и тогда последний потерял сознание, а Араки быстро одолел его.

Араки ловко прыгнул назад и начал снова рубить всех, находящихся вокруг него, но в этот момент мастер Хаята (позже получивший известность как Дзиродзаэмон) вышел против него с копьем. В конце концов несколько мужчин сумели утихомирить буяна. После этого Араки приказали совершить сэппуку, а все остальные участники скандала стали ронинами, поскольку проявили неблагоразумие. Только Хаята позже был прощен.

Постольку Цунэтомо не помнит эту историю ясно, то лучше расспросить о ней кого-то еще.

Несколько лет назад в Дзиссоине, что в Кавасаки, проходило чтение сутр. Пять, может быть, шесть человек из Конъямаки и провинции Тасиро пришли на службу и по дороге домой зашли выпить по чашечке сакэ. Среди них был один из слуг Кидзука Кюдзаэмона, который по какой-то неизвестной причине не стал присоединяться к компании, а вернулся домой еще до наступления ночи. Однако остальные ввязались в драку с какими-то людьми и зарубили их всех.

Слуга Кюдзаэмона услышал об этом поздно ночью и быстро отправился туда, где жили его друзья. Он выслушал все подробности этой истории, а затем сказал: «В конце концов вам нужно будет все рассказать. Когда вы будете это делать, скажите, что я тоже был там и рубил всех этих людей. Вернувшись домой, я то же самое скажу Кюдзаэмону. Поскольку в драке в равной степени виноваты все, то и я заслужу такой же смертный приговор, как и вы. В этом и состоит мое самое большое желание. Дело в том, что, если даже мне бы пришлось объяснять моему господину, почему я вернулся так рано, он не поверил бы мне. Кюдзаэмон всегда отличался жестокостью,