Клыки - К. Л. Спир - Страница 30

Нет, он, должно быть, ошибался.

— Ты помнишь, как миссис Аммон ушла, чтобы позаботиться о своей сестре?

Я кивнула, страх и жуть скрутили мой желудок.

— Это была ложь. Вольф сказал мне правду. Они сожгли ее.

— Вольф не стал бы… — Мой голос дрожал.

— Ему это не нравится, но он сказал, что ничего не может сделать, чтобы остановить это. Не без того, чтобы не подвергнуть риску себя и нас.

— Тогда зачем он тебе все рассказал? — спросила я обиженно.

— Когда мне исполнилось десять, он сказал, что я достаточно взрослый, чтобы знать.

Я еще мгновение смотрела на него, пытаясь поверить, что он шутит, но он выглядел испуганным, и это напугало меня больше всего.

На глаза навернулись слезы.

— Я не хочу сгореть.

Дюн крепко обнял меня.

— Ты не сделаешь этого, — пообещал он. — Потому что это будет наш секрет — твой и мой. Никто другой никогда не узнает. Обещаешь?

— Я обещаю.

Я резко вернулась в настоящее, когда кто-то слегка встряхнул меня, сосредоточившись на лице Мака, склонившемся над моим. Беспокойство свело его брови вместе, пока я пыталась вспомнить, как, черт возьми, нормально дышать. Он сидел на кровати рядом со мной, его теплые руки сжимали мои плечи.

— Ты снова со мной? — тихо спросил он.

Мои руки поднялись сами по себе и сжали его запястья, как будто я тонула.

— Я здесь. Ты можешь дышать вместе со мной? — пробормотал он, не сводя с меня глаз.

Он делал глубокие, преувеличенные вдохи, и я изо всех сил старалась копировать его, и после того, что казалось вечностью, мне удалось немного успокоиться.

— Лучше? — спросил он, и мне удалось кивнуть. Он перевел дыхание, как будто собирался сказать что-то еще, но испуганные слова вырвались у меня сами собой.

— Что будет дальше?

Он нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Вольф собирается забрать меня?

Его челюсть сжалась, а голос прозвучал как спокойная сталь.

— Нет.

— Ты уверен? — Я надавила, мой желудок скрутило. Я неохотно отпустила его запястья, он отпустил мои плечи, и мы оба положили руки себе на колени.

— Немо работает над какой-то сделкой, но я ясно дал понять, что никому не позволю забрать тебя против твоей воли.

Я не была уверена, почувствовала ли от этого облегчение или больше встревожилась.

— Я не хочу, чтобы ты ссорился с моим братом.

— И я не буду, пока он не даст мне для этого повода. — Он опустил голову, его глаза превратились в лезвия, которые пронзали меня насквозь.

— Ты можешь мне кое-что пообещать? — взмолилась я.

— Все, что угодно, — немедленно ответил он, напугав меня, затем сделал паузу. — До тех пор, пока это не поставит под угрозу твою безопасность.

Я поморщилась, и в его глазах вспыхнули искорки.

— В чем дело? — требовательно спросил он.

— Если Вольф добьется своего и Немо позволит ему забрать меня… — Мак втянул воздух, и я подняла дрожащую руку. — Нет, просто послушай. Если он добьется своего и заберет меня обратно в Карт… пожалуйста… пожалуйста, пристрели меня?

Он отшатнулся, как будто я дала ему пощечину.

— Что за черт, Боунс?

— Мак, если он отвезет меня обратно в Карт, они сожгут меня заживо. — Мой голос сорвался.

Он замер, его глаза встретились с моими.

— Что?

— Они с-сжигают женщин, которых считают в-ведьмами.

Ужас на его лице превратился в ярость, а ноздри раздулись.

— Нет, Боунс, я не собираюсь в тебя стрелять.

— Мак…

Он наклонился вперед и схватил меня за лицо, но, несмотря на гнев в его глазах, его руки были нежными.

— Послушай меня, — приказал он. — Твой брат не отвезет тебя туда обратно. Немо никогда бы этого не допустил, и если Вольф не хочет устроить бойню, он должен подчиниться Немо. И даже если бы твоему брату каким-то образом удалось вытащить тебя отсюда, я бы последовал за ним, чтобы вернуть тебя. Так что ты прекратишь просить людей убить тебя, слышишь меня?

— Есть вещи похуже смерти, Мак, — прерывисто прошептала я. Мозоли на ладонях Мака на моей коже до боли напомнили мне о Трее.

— Нет. — Его челюсть дрогнула. — Смерть — самое страшное, потому что она окончательна.

Горький смешок, больше похожий на рыдание, сорвался с моих губ. Я хотела сказать ему, что было какое-то дерьмо, из которого ты так и не смог полностью выбраться, но у меня не хватило слов.

Он слегка наклонил голову, чтобы снова встретиться со мной взглядом.

— Я сражаюсь за тебя, Боунс.

Мое сердце подпрыгнуло, на мгновение у меня закружилась голова. Он изучал меня, решимость сквозила в каждом напряженном мускуле его лица. Я понятия не имела, какое у меня было выражение лица.

— И я не остановлюсь, пока ты не поймешь, что ты того стоишь, и не начнешь бороться за себя, — добавил он тихим голосом.

Мои глаза наполнились слезами. Это шло в опасном направлении. Мне нужно было сменить тему. Мой взгляд опустился на его плечо, где, как я помнила, в него попала пуля.

— Ты обещаешь, что с тобой все в порядке? — Мой голос дрогнул.

Когда я снова посмотрела ему в лицо, выражение его лица смягчилось. Он отпустил меня и начал расстегивать рубашку. Теперь мои щеки были странно холодными, и я подавила желание протянуть руку и коснуться своего лица там, где только что была его рука.

Он показал мне шрам на своем плече и терпеливо ждал, пока я его рассматривала.

— Мне жаль, что я подстрелил твоего брата.

Я испуганно посмотрела на него.

— Честно говоря, я не знал, что он твой брат, когда стрелял в него. Хотя я все равно сделал бы это, даже если бы и знал. — Его лицо помрачнело. — Я не буду колебаться, когда кто-то приставит пистолет к твоей голове.

Сбивающая с толку смесь вины, страха и чего-то невыносимо мягкого захлестнула меня.

— Вольф рассказал нам о твоем брате Дюне.

Я подняла термос и сделала еще глоток бульона, избегая смотреть ему в глаза.

— Когда тебе станет лучше, мы хотели бы услышать твою версию случившегося.

— Почему ты думаешь, что это отличается от его? — пробормотала я.

Он долго молчал, и я хотела увидеть выражение его лица, но у меня не хватило смелости посмотреть. Огонь потрескивал, крошечные искры плясали в темноте.

— Боунс, — наконец произнес он тем мягким голосом, от которого у меня загорелись глаза, — потому что мы знаем тебя.

Так ли это? Я не понимала, как другие люди могли чувствовать себя настолько уверенно, что знали, кто я такая, когда я даже не знала.

Мак оперся рукой о кровать