Кейта: Дочь Леса. Книга 2 - Мария Эмви - Страница 20

вот это я понимаю, поворот сюжета! — Лина присвистнула. — Сын Степи и Дочь Леса… Пророчество, вражда… и любовь. Прямо как в древнем олонхо!

Девушка помолчала, а потом задала вопрос, который, казалось, мучил ее больше всего. Вопрос, исполненный почти детского недоумения.

— Но дай угадаю, ты ей об этом не говорил?

— О чем? — вопрос Инсина прозвучал настолько искренне, что Лина закатила глаза.

— Что она тебе нравится! Что ты готов ради нее нырнуть в преисподнюю. Что она для тебя — не просто «важный человек» по мотивам какого-то пророчества!

Инсин горько усмехнулся.

— Это всего лишь слова.

— Великий Нарвал, ну ты и душнила! — всплеснула руками Лина, после чего уперлась ими в бока. — Ух, вы, южане, такие сложные! У нас все просто. Нравится человек — подошел, сказал. Подарил лучшую рыбу. Если и ты ему нравишься, отлично! Если нет… ну, что ж, значит, пойдешь дарить эту же рыбу кому-то другому.

— Ты не понимаешь, у нас с Кейтой все немного… сложнее, — вздохнул степной воин. — Она — предводительница вражеского мне народа. Я — сын того, кто пришел уничтожить ее дом. Между нами война, кровь, да еще и пророчество, которое сулит одному из нас смерть…

— И что? — блондинка удивленно вскинула брови. — Это ведь все внешнее, шелуха. А что внутри? Что в твоем сердце? Какая разница, кто чей сын, и кто чья предводительница, если вы оба едва не умерли друг за друга, судя по тому, что растрепал этот шаман?

— Ну и что бы я ей сказал, Лина? «Кейта, ты мне нравишься, но мой отец — одержимый вояка, который хочет тебя убить, а мой брат мечтает пустить тебя на ремни. И, кстати, один древний текст говорит, что один из нас должен умереть, так что давай попробуем что-нибудь построить на этом прекрасном фундаменте»? — Инсин обезоруженно покачал головой. — Это было бы… эгоистично и жестоко. Взваливать на нее еще и это, Кейте и так тяжело. Из-за пропажи ее отца на эти юные плечи свалилась такая ноша, ответственность за все шаманское племя. Она заслуживает покоя, счастья, мира… всего того, что я не могу ей дать.

Лина долго молчала и смотрела на него своим осуждающим стеклянным взглядом. А потом сделала то, чего он совсем не ожидал — легонько, по-дружески, стукнула его кулаком в плечо, сказав:

— Ты — дурак, Инсин-нойон. Благородный, красивый, но такой дурак.

— Это еще почему? — юноша вовсе не обиделся на такое обвинение. В его ответе читалось, скорее, удивление, вперемешку с собственным одобрением этой констатации факта.

— Потому что пытаешься решать за нее, — ответила Лина, поправляя смятую косичку. — Думаешь, ты ее защищаешь, оберегаешь, а на самом деле попросту отнимаешь у своей возлюбленной право выбора. Может, ей не нужен твой покой. Может, ей нужен ты, такой, какой есть, с отцом-маньяком и братом-идиотом в придачу! Может, зная, что она не одна, предводительница нашла бы в себе силы бороться со всей этой Тьмой? — северянка вздохнула. — Настоящая любовь — это не тогда, когда все понятно и легко, а когда ты готов разделить с человеком даже самую страшную бурю. А ты вместо этого пытаешься в одиночку стоять против ветра, думая, что так ей будет теплее.

Инсин выслушал ее тираду, и, несмотря на всю серьезность ситуации, на его губах появилась горькая улыбка.

— Дожил, — пробормотал степной воин, качая головой. — Мне дает советы по сердечным делам девчонка, которая младше меня самого зим на пять.

Лина, которая уже собиралась уходить, резко остановилась и обернулась. Ее прозрачные глаза обиженно сверкнули.

— Это кто здесь еще девчонка⁈ — возмутилась она, уперев руки в бока. — Мне, между прочим, совсем скоро исполняется шестнадцать зим! По нашим законам, я уже взрослая женщина. Могу и замуж выходить, и на охоту на белого медведя ходить одна! — девушка подошла к Инсину снова и ткнула пальцем ему в грудь. — И, не в обиду тебе, степняк, но что-то мне подсказывает, что жизненного опыта у меня в целом будет побольше, чем у тебя. Ты вырос в ханских шатрах, холеным, любимым сынком. Поди только и делал, что ел самые лучшие харчи, да стрелял из лука по степным сусликам. А я в твоем возрасте уже умела сама свежевать тюленя, строить иглу в пургу и разговаривать с духами так, чтобы они не отморозили тебе уши в наказание за дерзость!

Смерив юношу снисходительным взглядом, Лина добавила, чуть тише:

— Ты знаешь, как убивать, а я знаю, как выживать. Это немного разные вещи. И уж поверь, чтобы выжить здесь, — она обвела рукой суровый, ледяной пейзаж, — нужно разбираться в сердцах, и людей, и духов, куда лучше, чем в том, с какой стороны у сабли острие.

Инсин смотрел на нее, на эту маленькую, но такую яростную и мудрую не по годам защитницу своего мира, и понял, что Лина абсолютно права. Его жизненный опыт ограничивался кровными интригами и полями сражений. А ее — ежедневной, ежечасной борьбой со стихией, где любая ошибка стоила жизни.

— Прости, — сказал юноша, в его голосе звучало неподдельное уважение. — Не хотел тебя задеть.

Лина, увидев, что степной воин признал ее правоту, тут же сменила гнев на милость. Ее обида улетучилась так же быстро, как и появилась.

— Ладно уж, проехали! Но все сказанное мной все равно в силе. — девушка повернулась и пошла обратно к лагерю. — Подумай об этом, степной принц. Когда вытащишь свою зазнобу из лап Эрлика, попробуй, так, для разнообразия, не только сражаться рядом с ней, но и поговорить. Иногда отсутствие слов бьет сильнее любого меча.

Ведающая ушла, оставив Инсина одного. А ее слова, простые и мудрые, как сама северная земля, глубоко запали ему в душу, заставив впервые задуматься о том, что, возможно, самый большой его враг не прячется во Тьме. Так как это его собственная, благородная и саморазрушительная гордость.

* * *

Небо над Скалами Плачущей Верблюдицы, обычно бледно-голубое, на мгновение вспыхнуло тревожным, багровым светом, словно открылась незаживающая рана. А затем все снова стало как прежде. Конный патруль клана Белого Сокола, объезжавший свои новые, неспокойные границы, как раз оказался неподалеку. Старший дозорный, опытный воин по имени Арбан, резко натянул поводья, и его конь, всхрапнув, затанцевал на месте.

— Ты видел это, Улан? — спросил он своего молодого напарника, не сводя глаз с того места, где только что полыхнуло.

— Видел, ага, — растерянно ответил тот, поправляя съехавший набок шлем. — Как будто молния ударила… только с земли, а не с неба. Колдовство какое-то. Может, это духи скал разыгрались?

— Духи