Карл Витте, или История его воспитания и образования - Карл Витте - Страница 45

полны зерном или соломой, сеновалы — сеном, подвалы и кладовки полны всяческих иных вещей.

Сено и солому можно было найти в изобилии, сад поставлял провизию, её давала мать, а Карл набирал песка, земли, гальки и пр. Люди и животные вырезались из турнепса и пр. и снабжались деревянными ногами. Утварь делалась в основном из бумаги. Карл становился хозяином дома. У него были жена, дети и слуги. А также лошади, коровы, овцы, поросята, цыплята, гуси, утки и т. д., которые считались его собственностью. Он следил за всем с величайшей тщательностью и всегда помнил, чего хотел.

Каждый может понять, какое широкое — я сказал бы безмерное и при этом крайне плодотворное — поле открывалась для родителей и ребёнка в этих играх. Правильно воспитанный ребёнок может проводить часы каждый день, играя в строительство, поскольку мысль его будет занята всё время, пытаясь обнаружить что-то новое, и подвигая его к различным путям достижения своей цели.

Таким образом Карл, однажды открыв искусство строительства из блоков, находил всё новое и новое применение своим «камням». Радость его при этом была велика, а искусство строителя возрастало неимоверно. Естественно, мы давали соответствующие одобрения его склонности.

Несмотря на то, что игрушек у Карла было мало и на то, что зима в провинции тянется долго, Карл никогда не скучал и не уставал от своих игрушек. Наоборот, он всегда был весел и счастлив с ними.

У большинства детей столько игрушек, что они быстро становятся к ним равнодушными. В конце концов, они вообще перестают обращать на них внимание, поскольку они пресыщены, постоянно требуют чего-то нового, порой более дорогого только потому, что видели подобные игрушки у других детей. Настоящее использование их, их полезность и удовольствие от них получаемое вовсе им неизвестны.

Они становятся равнодушными и ко всему, что имеют, и жадными до того, что принадлежит не им, что весьма опасно для их будущей жизни. Их рождественские подарки заканчиваются, ибо это начинает требовать слишком много денег, а удовлетворения не приносит. В то время как несколько игрушек, которые могут быть использованы огромным количеством способов, давали Карлу невыразимое в словах удовольствие.

Как только позволяла погода, он жил на воздухе в обстановке, описанной выше. Зимой даже в сильные морозы, он играл на улице, гулял, бегал, прыгал, занимался всеми видами акробатических упражнений, скакал верхом на палочке, возил коляску или сани.

Если погода была помягче и земля сухой, его обиталищем становился сад. Он проводил часы, высевая семена, охотясь за аспарагусом, сравнивал листья и цветы у разных растений, узнавал, как выходят на поверхность цветы и растения, как они зацветают, подробно рассказывая нам об этом. Он наблюдал за бесчисленными насекомыми, ползающими, бегающими, скачущими и летающими, и рассказывал потом нам свои наблюдения. У него и мысли не было бояться их. Даже когда он был ещё младенцем у нас на руках, мы показывали ему их, как что-то привлекательное. Рассказывали о них и давали ему трогать. Позже мы заявили, что мальчик не должен бояться! и тому подобными высказываниями завершили то воспитание, которое начали в младенчестве.

Когда он находил что-то, и полагал, что мы не знаем этого, он притаскивал это нам с восторженным криком, настойчиво прося объяснений и желанием знать, для чего это предназначено. Но особенно ему нравились птицы. Их гнезда были для него почти так же священны, как человеческое жилье, а птенцы — как дети. Он никогда не уставал удивляться умелой и целенаправленной архитектуре гнезда; самоотверженному выкармливанию птенцов; их росту, изменениям, первым расправлениям крыльев, попыткам покинуть гнездо поначалу в сопровождении родителей, а потом свободному полету. И всё это давало повод для образования и воспитания.

Как бы мы были способны привести его к религии и страху Божиему, если бы не наш двор, сад, луга и леса? Мысль о том, что не нами, а Господом всё создано и процветает, включая солнечный свет, ветер, дождь, туман, росу и пр. была в Карле развита настолько сильно, что он не мог видеть растение, зеленеющее и дающее цвет без одновременной мысли о Боге-создателе, отце, хранителе и благодетеле всего сущего.

Мы же постепенно стали варьировать утверждения типа «это растет, цветёт, приносит плоды» на более правильные «Благодаря Господу они растут, цветут, плодоносят». Это же мы повторяли и в отношении погоды, когда она была хороша или плоха для урожая.

Если Карл был в саду или где-то на открытом воздухе, он ощущал себя в земном видимом царстве Божием, где управляли власть, мудрость и доброта Отца, создающая новые чудеса, благодатные для людей и зверей. Как мог бы он думать, говорить или делать в этом царствии что-то дурное — в присутствии и пред глазами Отца небесного?!

Ребёнок, который ещё не испорчен неверным воспитанием — говорю я с полной откровенностью — при вышеупомянутых обстоятельствах всегда будет любить и бояться Бога, будет послушным, уважительным и дружелюбным, благодарным, трудолюбивым и так далее.

Заканчиваю эту главу с ощущением, что к ней еще много чего следовало бы добавить. Но об играх и занятиях, готовящих более строгое обучение, мы поговорим далее.

Глава 2. Должен ли ребёнок много играть с другими детьми?

Поскольку я постоянно слышал о том, что Карлу нужно иметь сотоварищей, ибо в противном случае он не сможет как следует наслаждаться детством и от скуки станет угрюмым и даже своевольным, я, наконец, сдался и с помощью жены выбрал одну за другой двух девочек постарше, которых на то время можно было считать самыми хорошо воспитанными в нашем обществе. Они пели, танцевали и играли с