Капкан захлопнулся - Алексей Дмитриевич Козловский - Страница 6

подождать папу с работы, человеком сей сыщик был деликатным, что совсем не помешало ему тут же заметить: «Ты попал под машину (заметьте, какой контраст в обращении с ВЫ на ТЫ) и она тебя переедет!»

Перед ночью на ИВС

Так, мешая дело с бездельем, просидел я в кабинете сыскного начальства, выслушивая их разглагольствования то о деле афганского подполковника, следствие по раскрутке которого затянулось на два года, как выразился один из милицейских работников: «Мы его уже двадцать пять месяцев по тюрьмам катаем, а он, собака, на себя ни одного убийства брать не хочет». Какая незадача: им нужно, а тот не хочет… Прямо несознательный элемент, или взять, к примеру, дело угонщиков автомобилей, тоже наши раскрыли и обезвредили бандитов. Короче, уже через час-другой Ветлицкий понял, что с ним не просто беседуют, а пытаются вызвать на откровенность, только не понятно, какую? То, что к избиению женщин тот не имел ни малейшего отношения, оперативникам было ясно задолго до сегодняшнего задержания, ведь приезжали они как-то летом в посёлок и убедились – не тот, заодно шустрым операм не терпелось попытать счастья в наличии дикого золота, за которым наш кладоискатель ходил с Германом Старцевым. Да нет, глупости всё это – нужно было громкое дело, а ещё шанс отличиться перед новым начальством, благо прежнего министра «ушли на пенсию», а новый ещё плохо знал своих флибустьеров, вот и хотелось выпендриться за чужой счёт: «Мы полковников арестовываем, членов правительства, – похвалялся своими заслугами майор, – так что помни, раз попал под машину…» – далее следовала знакомая песня о неотвратимости наказания…

Ветлицкий смотрел на этих самодовольных оперативников, на обстановку их кабинета, на окно, затянутое снаружи фрагментом косой паутины из стальных прутьев, прислушивался к разговору сыщика по телефону с дочерью и всё сильней убеждался в зыбкости всеобщего нашего благополучия: и чем больше Андрею приходилось вглядываться в лица хозяев отдела по борьбе «против личности» (как пошутил майор), тем яснее приходило осознание того, что у сыщиков железная хватка, соединённая с апломбом и прямо-таки пещерным вероломством. «Мы всю общественность поднимем, пусть знают, какой ты есть на самом деле…» – смеялись они задержанному в лицо, упиваясь властью над растерявшимся человеком, который никогда не имел дела с их конторой. «Насмотрелись „видиков“, – после сказал один из городских адвокатов жене Андрея, – вот и открыли сезон охоты».

Уже темнело, когда в кабинете оперативников раздался телефонный звонок.

– Всё, пойдём, и вздумай только пикнуть, – грубо пригрозил Алексей Сергеевич.

– Далёко?

– Отсюда не видать. У тебя есть наручники? – обратился подполковник к младшему по знанию майору. – Хотя не стоит, никуда он от нас не денется, а там видно будет…

Ветлицкого привели в кабинет, кажется, это был какой-то подвальчик со слабым электрическим освещением. На скамье, у стены, уже сидели двое: оба черноусые, но один из них – совсем мальчишка, а другой чуть постарше, мордатый. Статистам приказали надеть очки, тоже чёрные, Андрей же свои не снимал. В углу, на стульях, расположились понятые. «Всё ясно, началась фабрикация дела, и вспомнилось майорское: „Вот проведём парочку опознаний, а для нас это легче лёгкого, при желании римским папой признают…“»

Даже теперь, случившееся в тот вечер, воспринимается, как страшный сон: откуда-то сбоку вывели девушку, высокую, в тёмной шубке. Она внимательно посмотрела на представленную троицу и сказала:

– Пусть встанут…

Сидя, опознаваемые были неузнаваемы, когда же встали, то Ветлицкий оказался на голову выше других статистов, и женщина, посомневавшись, кивнула в его сторону. Дальше всё завертелось с удвоенной скоростью: Алексей Сергеевич, уже не церемонясь, стал давить арестанту на психику, тыча пальцем чуть ли не в глаз и вопрошая таким тоном, каким обращается обманутый в своих лучших чувствах супруг, уличая потаскуху-жену:

– И после этого отпираться? Да ты видел, на кого показала женщина?

Андрей пожал плечами, пытаясь что-либо возразить и понимая, что сейчас потерпевшую сыщики обвели вокруг пальца, как, впрочем, и всех остальных (ловкачи, одним словом, работали в отделе борьбы «против личности»).

– Так ты всё ещё не поймёшь, в чём тебя обвиняют? – принимая растерянность собеседника за нерешительность, воспрянули духом оперативники и стали ещё решительней подталкивать Андрея к тому, чтобы он взял вину неизвестного на себя.

– Да ты не бойся, – вдруг сменил гнев на милость обличитель, – там и делов-то на мелкое хулиганство, даже травм у девчонок не было. Одно плохо, что судью ударили и кого-то из высоких начальниц…

«Господи, – подумал Ветлицкий, – сколько здесь на меня хотят навалить. Ясно, что преступник накуролесил предостаточно, но и сыщики тоже хороши, работали спустя рукава, коли не смогли изловить подобного психа…»

– Зря вы затеяли этот спектакль, – возразил Андрей подполковнику в штатском, – на обмане и подтасовках далеко не уедете… Я хоть и неопытен, но и то понимаю, что на мне столь запутанного дела не вытянуть…

– А вот бросим тебя в подвал, там уже зэки решётки трясут на клетках, ожидая такого самоуверенного, тогда посмотрим, вытянем или не вытянем…

То, что городские оперативники «гонят жуть», Ветлицкий осознал много позже, а пока панический страх, почти ужас, вцепился в его неискушённую и сметенную душу.

Подвала он испугался. Это уже позднее, поменяв не одну камеру в изоляторе временного содержания, тот узнал, что мордовать арестованного в городском ИВС не позволят. Знай об этом заранее, разве так бы переживал? Видя затравленный вид учителя, сыщики, кажется, удовлетворились и поэтому, передав задержанного двум охранникам, стали собираться домой а тот, попав к начальнику криминальной милиции, стал умолять не садить его в изолятор, объясняя, что невиновен, что всё это, мягко говоря, недоразумение. Тогда Ветлицкий ещё не знал, как вызывающе нагло и открыто действовал преступник, а что до рассказов из последней книги Ветлицкого, то здесь и вообще едва ли не анекдот: одна из «следачек» сказала Валентине, вызвав ту на допрос:

– Вы меня должны благодарить за арест мужа. Я прочла его книгу и между строк поняла, что автор и есть тот самый маньяк.

«Маньяк, маньяк…» – и пошло, и поехало. Вот чего не хватало этому городу – своего маньяка и тогда его сделали из первого попавшегося гражданина. Не зря, выходит, ест хлеб отдел по борьбе «против личности».

Начальник криминальной милиции слушал Андрея с сочувствием.

– У тебя есть где переночевать? – спросил он, помедлив. Ветлицкий посмотрел за окно и подумал, может, он отпустит его, и торопливо произнёс:

– Если к сестре жены, правда, я у ней давно не был. – Но тот покачал головой, словно передумал:

– Нет, уже поздно. Ночуй здесь, а там видно будет.