Капитализму в России не бывать! Выход есть! - Михаил Антонов - Страница 134

134

хозяина, имеющего хороший скот, смертность телят была так же велика, как смертность детей у мужика, то хозяйничать было бы невозможно... Продавая немцу нашу пшеницу, мы продаем кровь нашу, т. е. мужицких детей... Государству разве не выгоднее поступать как хорошему хозяину? И что же это за наука, которая проповедует такие абсурды!»

Зато «радетели за народ» завопили, когда оказались ущемленными также и их интересы — подорожало мясо: «Интеллигентный человек живет не хлебом. Что ему значит, что фунт хлеба на копейку, на две дороже. Ему не это важно, а важно, чтобы дешево было мясо, дешев был мужик, потому что ни один интеллигентный человек без мужика жить не может».

От Энгельгардта досталось не только барину и паразитическому государству, но и прислуживавшим им наемным писакам.

В начале XX века производство сельскохозяйственной продукции в России действительно росло, однако заслуга в этом принадлежит не Столыпину с его реформой (она-то как раз стала тормозом), а, как показано в ряде серьезных исследований, быстрому развитию крестьянской кооперации.

Разбираясь в причинах быстрого разорения российского сельского хозяйства, Шарапов убедился в том, что после прихода в Министерство финансов «новых финансистов» во главе с С.Ю.Витте была разрушена старая система кредитно-денежного обращения. Не создав ничего нового, Министерство финансов не смогло обеспечить сельское хозяйство достаточными оборотными средствами, которые помогли бы его перестроить на новых принципах взаимоотношений между крестьянами, помещиками и государством. Достаточно было бы удовлетворить денежный голод землевладельцев (помещиков и крестьян) и промышленников путем контролируемого монархом выпуска бумажных денег, имея в виду, что они нуждаются все-таки в определенном металлическом фундаменте, и вся экономика ожила бы.

При этом, считал Шарапов, можно было бы в непродолжительный относительно срок поднять государство без привлечения капиталов извне и не пользуясь внешними займами, а только за счет внутренних ресурсов.

Вот и Нечволодов не стал бы радоваться, как М.Назаров, росту экспорта продовольствия, в особенности хлеба (а это — главный предмет нашего вывоза) из России, потому что «мы вывозим значительно больше, чем можем, то есть не продаем, а распродаемся. Мы вывозим все: хлеб, мясо, яйца, а вместе с тем вывозим частицы нашей почвы... Как говорил Вышнеградский, «сами недоедим, а вывезем!». Результатом этого, помимо самых тяжелых условий жизни, является прямое недоедание нашего населения... и вследствие этого его все возрастающая слабосильность, не говоря уж о страшном недовольстве населения своими условиями жизни. Отчеты Военного министерства об ежегодном исполнении призыва дают поражающую картину постепенного вырождения нашего, когда-то самого сильного в Европе народа».

Как видим, Нечволодов вполне солидарен в этом вопросе и с Энгельгардтом, и с Шараповым.

И их выводы подтверждаются данными статистики.

В 1913 году Россия получила рекордный урожай зерновых — 76,5 миллиона тонн, а США — 96 миллионов тонн. Производство зерна надушу населения составило в России 471 килограмм, в Англии, Франции, Германии — 430 — 440, в США — 1000, в Канаде — 800, в Аргентине— 1200 килограммов. Нормой обеспеченности для России следовало считать по тонне зерновых на жителя. Значит, производилось в ней зерна вдвое меньше, чем было бы нужно самой, почти столько же (надушу), сколько и в странах — покупательницах русского хлеба, и конкурировала она на мировых рынках со странами, которые производили на душу населения зерна в 2—3 раза больше.

Урожайность зерновых в России составляла 7,2—8,8 центнера с гектара против 21,2—24,8 центнера с гектара в Европе и США.

Продуктивность коровы составляла в России 28 рублей в год, в США — 94 рубля, в Швейцарии — 150 рублей.

Если учесть, что в России в сельском хозяйстве было занято 75 процентов населения, а в США — 40 процентов, в Германии — 32 процента, то видно, что производительность труда в сельском хозяйстве этих стран была значительно выше — на 1—2 порядка.

Еще несколько цифр о «продовольственном изобилии». Общий объем производства сельскохозяйственной продукции в 1913 году составил: в России — 10 миллиардов рублей, в США (в пересчете на нашу валюту) — 15, в Германии — 7,7, в Англии — 4,3, во Франции — 7,7

О дореволюционном российском «капитализме» *

миллиарда рублей. Среднедушевое потребление мяса в России составляло 27,4 кг на человека в год, в Англии — 132 кг, в Германии — 84,47 кг. В России на душу населения потреблялось 160 литров молока, в Англии — 240 литров, в Германии — 312 литров.

Основу рациона питания большинства россиян составляли хлеб и картофель. Высокобелковых продуктов потреблялось от третьей до пятой части медицинской нормы. За средними цифрами скрывалось полное благополучие привилегированной части общества (16 процентов), потреблявших продукты по медицинской норме, и полуголодное существование остальных, — о постоянном недоедании крестьян писал и крестьянский сын митрополит Вениамин (Федченков).

Но убедительнее всяких цитат из авторитетных источников о слабом развитии сельского хозяйства дореволюционной России говорят многочисленные случаи голода, охватывавшего порой громадные территории. В XIX веке Россия пережила сорок голодовок. В XX веке голодными были 1901/02; 1905—1908; 1911/12 гг., при этом Страдали жители от 19 до 60 губерний из 100, за эти годы около 8 миллионов человек погибли от голода.

М.Назаров не хочет верить великим русским писателям — Чехову и Льву Толстому, писавшим о нищете и голоде в российской деревне (объясняя их позицию чрезмерной впечатлительностью), а ведь они (как и многие другие) работали в гуще народа, участвовали в борьбе с голодом и эпидемиями, открывали пункты помощи голодающим и т.д. То, что в 1910 году были зафиксированы 6270 крестьянских выступления против власти, также свидетельствует о недовольстве крестьян своей жизнью. Средняя продолжительность жизни в России составляла 33 года.

Здравоохранение: достижения и проблемы

Я согласен с тем, что в двух областях жизни Россия совершила рывок: в здравоохранении и образовании. Не случайно на Западе назвали «русским чудом» нашу земскую медицину.

На Международной выставке в Дрездене, проходившей в 1912 году, посетители валом валили в павильон России. Страна, в которой, по убеждению многих европейцев, по улицам ходили медведи, а сами ее обитатели представлялись чуть ли не людьми с песьими головами, демонстрировала перед всем миром свои несметные богатства и всестороннее динамичное развитие. Сибирские меха, уральские самоцветы, продукция новейших промышленных предприятий — все это производило громадное впечатление на посетителей. И, конечно, привлекали красная и черная икра и прославленная русская водка. А все же наибольшее удивление не только специалистов, но и широкой общественности вызвал раздел выставки, посвященный состоянию российской земской медицины.

Удивляли не образцы медицинской техники — на Западе она была лучше, не новые лекарственные средства, а

134