Капитализму в России не бывать! Выход есть! - Михаил Антонов - Страница 129
- Предыдущая
- 129 / 150
- Следующая
129
Чем это взыскание податей в самое неудобное для крестьян время отличается от ныне широко распространенного умышленного банкротства крестьянских хозяйств?
Как и следовало ожидать, лихорадочное наращивание экспорта зерна обернулось конфузом, как Энгельгардт и предсказывал.
Первый же сильный неурожай 1891 года обнаружил глубокое оскудение крестьянства на значительном пространстве России, и пришлось правительству затратить 161 миллион рублей на продовольствие голодающим, а также временно запретить вывоз хлеба. Расход на продовольствие населения поглотил почти все свободные средства казначейства, а расстройство хозяйственного положения разоренных неурожаем местностей увеличило до громадных размеров недоимки и отразилось значительным недобором по всем главнейшим статьям государственных доходов.
Таким образом, политика И.А.Вышнеградского, выраженная в лозунге «Недоедим — а вывезем!», потерпела полный крах. Тем не менее его преемник С.Ю.Витте продолжил ее с некоторыми коррективами, которые ценой неимоверного напряжения всех сил страны дали возможность правительству накопить значительные запасы золота и подготовить важнейшее условие для проведения денежной реформы.
Серебряный рубль был изъят из обращения, все денежные расчеты велись теперь только в золотой валюте. В обращении находились золотые монеты достоинством 15 (империал), 7,5 (полуимпериал) и 5 рублей. Бумажные деньги — кредитные билеты подлежали свободному размену на золото. Но выпуск кредитных билетов был ограничен определенной нормой, в зависимости от размеров золотого запаса страны. (Как и сейчас Банк России покупает валюту у экспортеров нефти и печатает соответствующее количество рублей. Только наши финансисты стыдятся признать, что в России установлена система currency board, то есть внешнего управления, как в полуколониальных странах. Национальная валюта — рубль — превращается при этом в бумажные фантики.) Это нанесло страшный удар по национальным производительным силам.
Сам переход на золотую валюту был осуществлен тихо, по-воровски. Идею его высказал финансист Ротштейн — всесильный, по словам Шарапова, распорядитель Международного банка в Петербурге и Петербургской биржи. Идею одобрила финансовая наука в лице ее светил Герцки, Лексиса, Вагнера и др., а затем и все научное сообщество Запада.
И вот Министерство финансов, не отменяя закона, по которому денежной единицей России был установлен серебряный рубль, как бы временно приостановило его действие.
Российское общество, невежественное в финансовых вопросах, совершенно не поняло важности этого акта.
Александр III, больше своего предшественника (и преемника) заботившийся о защите национальных интересов России, тормозил переход на золотую валюту. А Николай II в первые же годы своего царствования согласился на выпуск в обращение золотых монет и на свободный обмен в Государственном банке кредитных билетов на золото.
А последствия этой реформы были ужасными, и первым это показал Шарапов.
Вспомним, финансовые гении обещали, что к нам притекут иностранные капиталы, Россия получит валюту всего цивилизованного мира. Возражали им в России в основном два человека — С.Ф.Шарапов и Г.В.Бутми.
Да, говорил Шарапов, иностранные капиталы полились к нам, да еще с такой стремительностью, что в самое короткое время Россия распродала иностранцам свои руды и каменноугольные копи, золотые прииски и нефтяные источники. Образовалось множество иностранных предприятий. Русские государственные бумаги стали десятками миллионов уходить за границу. Впрочем, это обычный результат «привлечения иностранных инвестиций», о которых так хлопочут и нынешние российские реформаторы.
Шарапов считал несчастьем для России ее громадный внешний долг, но, пожалуй, еще большим несчастьем полагал переход производительных сил страны в собственность «иностранных инвесторов». Взятые кредиты можно, подтянув пояса, выплатить (как показал опыт Румынии в конце эпохи Чаушеску), а «инвестиции», вложенные иностранцем, без его согласия вернуть нельзя. Это уже настоящая «распродажа Родины».
Да, курс рубля стал устойчивым. Но Шарапов показал, что дело вовсе не в устойчивости курса российского рубля, а в его качестве. «Самая замечательная золотая мировая валюта, — писал он, — может обогащать одну страну и разорять, уничтожать другую». Страна с сильной экономикой заинтересована в экспансии своей валюты, в проникновении в страну со слабой экономикой. Это позволяет более развитой державе подчинить себе слаборазвитую страну и поставить себе на службу ее ресурсы. Именно этого настойчиво добивался западный финансовый капитал, втягивая дореволюционную Россию в зону золотой валюты (как он втянул ельцинско-гайдаровскую Россию в зону доллара, а теперь, в дополнение к долларовой петле, втягивает нашу страну во Всемирную торговую организацию).
Пока Россия, по мнению Шарапова, имела собственную валюту (формально серебряный рубль, а на деле чисто бумажную кредитную систему), она оставалась недоступной влиянию мировой биржи. Правда, это затрудняло получение внешних займов (именно для облегчения этой процедуры царизм и пошел на введение золотой валюты), зато экономика страны развивалась так, как нужно было самой стране, а не зарубежным «инвесторам». Но как только Россия перешла на ту же (качественно) валюту, что и страны Запада (на золото), она открыла свое экономическое пространство для международных хищников, и тут уже никакие таможенные барьеры уберечь страну от разграбления не могли.
Краткую сводку результатов реформы Витге приводит
С.С.Андрюшин:
Россия добровольно увеличила свой внутренний долг на 50 процентов.
Денежная масса в обращении сжалась (серебро перестало быть деньгами). Если в середине XIX века на одного жителя России приходилось в среднем около 30 рублей или 120 французских франков, то к 1914 году эта сумма сократилась до 10 рублей или до 25 франков. В Германии обеспеченность деньгами составляла 115, в США — 125, в Англии — 140 и во Франции — 210 франков. На Западе, кроме наличных денег, находились в обращении чеки и пр., а в России, с ее огромными пространствами и медленностью оборота денег, ничего такого не было; возникла острая нехватка наличных денег у хозяйствующих субъектов. (Добавлю, — как и в ельцинской России после либерализации цен; предприятия вынуждены были привлекать иностранную валюту, продавать продукцию
О дореволюционном российском «капитализме»
и свои акции иностранцам, чтобы иметь хоть какие-то оборотные средства. — М.А.)
Возникла сильнейшая зависимость хозяйственных оборотов в стране от иностранного капитала; для удержания в стране золота пришлось дополнительно привлекать иностранный капитал. Россия уподобилась протекающей бочке: сколько бы золота она ни покупала, деньги в ней не
- Предыдущая
- 129 / 150
- Следующая