Как найти безымянного фейри - Эй Джей Ланкастер - Страница 4

сказках фейри умели читать мысли.

Ощущение опасности медленно отступило. Дрожащими руками она снова проверила навигационный оберег и выбрала путь в обход этого тревожного участка леса. И только миновав его, смогла снова дышать.

И это будет лишь первым из целой серии… столкновений? Но можно ли назвать это столкновением, если ты ни с кем не столкнулась? Возможно, ее обереги работали. Или же, когда дневной зной сменил утреннюю прохладу, чудовищам Фейри стало слишком жарко, чтобы кого-то преследовать.

Она остановилась, чтобы снять пальто и переколоть волосы, чтобы они не падали так тяжело на шею. Когда солнце встало в зенит, зной стал беспощадным даже под густым лесным навесом. Сохранять бдительность становилось все труднее.

Жизель не то чтобы жаловалась на отсутствие опасности, но часть ее души продолжала испытывать то же возмущение, что и возле портала.

Не переживай, у тебя еще полно времени, чтобы все стало ужасно опасным. Главное-то событие еще впереди.

Она отмахнулась от этой мысли, перетянула рюкзак поудобнее и сделала еще глоток из второй фляги. Первая уже опустела. Казалось, она выпила воду объемом в собственный вес и выпотела еще больше.

Воспитанная дама не упоминает телесные функции, а принцесса должна стремиться быть идеалом из дам.

Слова из старой книги по этикету всплыли в памяти — какая нелепость в подобный момент. В книгах не упоминалось, что все это не имеет никакого значения. Ни идеал, ни его противоположность. Ей ли не знать, ведь она с одинаковой одержимостью бросалась в обе крайности.

Нет, нельзя полагаться на книги, на других людей или на то, что тебя спасут, если ты просто проявишь послушание и покорность. Единственное, на кого можно положиться, — это ты сама. Если бы только не потребовалось столько лет, чтобы это понять!

Стыд снова готовил побег наружу, но она решительно подавила его. По крайней мере, сейчас я действую. Погружение в самобичевание не повернет время вспять, а оглядываться назад она отказывалась.

Только вперед. Жизель снова взглянула на запястье. Оберег, похоже, не терял силы. Напротив, натяжение становилось все ощутимее. Впрочем, этого и следовало ожидать: амулет питала ее связь с фейри, которого она выслеживала, и сейчас она находилась к нему ближе, чем когда-либо.

К нему.

Она вздрогнула. Было ли это лишь ее воображением или физическим ощущением того, что ее тянет за оберегом? Проклятие никогда раньше не обладало направлением, но сейчас нить натянулась отчетливо, будто кто-то дергал за веревку, привязанную к ее сердцу. Жизель оскалилась. Уж точно не к сердцу.

Скажем так: веревка, привязанная к моей грудной клетке. Это звучит куда лучше.

Она усмехнулась против воли, но улыбка угасла, едва пальцы снова нащупали рукоять ножа. Справится ли она? Она должна. Она сделает это. У нее есть План, и этот План, как-никак, довел ее до этого места более-менее успешно.

С этой крупицей самовнушения она продолжила путь по оленьей тропе вдоль ручья. Жизель лишь предполагала, что тропа оленья. Водились ли в Стране Фейри олени? Фоновый хор цикад нарастал, пока не превратился в сплошную стену звука.

Опасные и прекрасные обитатели Страны Фейри так и не появились, даже когда свет начал угасать. Жизель разбила небольшой, аккуратный лагерь, защитив его кольцом из соли и защитных трав. Ночью ее разбудили жуткие крики, и несколько часов она просидела спиной к костру с ножом в руке, готовая к тому, что в темноте вспыхнут горящие глаза, но к ее кругу никто не приблизился. Утром она обнаружила огромный отпечаток лапы прямо у самой солевой границы и содрогнулась.

Ей потребовалось два дня, чтобы добраться до луга, где лес расступался перед бескрайним зеленым ковром, пестревшим дикими цветами. Плавно покачивающиеся оранжевые маки переплетались с изящными белыми кружевами дикой моркови, пурпурной мальвой и колосками розово-белых наперстянок и люпинов.

Жизель замерла на опушке — отчасти из-за нежелания выходить под палящее солнце, но главным образом потому, что этот манящий луг обязан был оказаться ловушкой. Без сомнения, бессчетное количество ужасов вырвется наружу, стоит ей ступить на траву.

За морем колышущихся красок стоял дом — хотя слово «дом» совершенно не подходило. Она зажмурилась и снова открыла глаза, но строение оставалось все таким же странным. Этот дом построил тот, кто ни разу в жизни не видел зданий и не слышал о гравитации: он расползался по неровному склону на разной высоте, был полон окон, балконов, а круглая башня соединялась с основным зданием изящным арочным мостиком. Все здесь было спроектировано — или выросло — с полнейшим пренебрежением к законам строительства. Вряд ли во всем доме нашелся бы хоть один прямой угол.

Буйная растительность вокруг расползалась без всякого контроля, отчего у нее зачесались руки — так хотелось навести порядок. Деревья, цветы, декоративные кустарники и овощи смешались в кучу, сражаясь за каждый сантиметр земли. Плющ затянул половину палисадника, тыквенные плети агрессивно карабкались по балконам, а огромные чертополохи вели ожесточенную войну с семьюдесятью другими видами сорняков за право владения клумбами.

Это место никак не могло быть обителью Проклятия. Ужасным чародеям фейри полагалось жить в зловещих черных крепостях, а не в этом жизнерадостном гибриде бреда архитектора и избушки ведьмы. Но оберег на запястье вибрировал, а метафизическая нить, привязанная к ее грудной клетке, натянулась сильнее прежнего. Он определенно был внутри, пусть даже этот дом совсем не походил на тот, что она себе представляла.

Испуганный возглас заставил ее резко обернуться, но тот, кто его издал, уже стремительно скрывался. Худощавая фигура с всплеском нырнула прямо в ручей, оставив после себя лишь мелькание темных волос и странных, светящихся глаз. Жизель нахмурилась, пока незнакомец уплывал вниз по течению. Какая-то водяная нимфа?

Полагаю, это доказательство того, что мое проклятие действует и на фейри? Возможно, именно оно спасало ее во время пути через лес. Может, она просто явится на порог Проклятия и одним своим присутствием заставит его подчиниться? Эта мысль казалась весьма заманчивой.

Она пробиралась по краю леса, ожидая, что истинная — и, несомненно, ужасная — природа дома проявится по мере приближения, но тот оставался вопиюще радостно-причудливым. Прямо за одной из печных труб росло средних размеров дерево, и Жизель рассмеялась — как, скажите на милость, такое вообще возможно?

Она тут же зажала рот руками. Как она может смеяться над домом своего худшего врага? Неужели это чары туманят ей разум?

Жизель закрыла глаза. Вспомни, чего он тебя лишил. Вспомни, зачем ты здесь.

Острые, болезненные осколки воспоминаний всплыли на поверхность. Горечь целой жизни, где каждый миг был таким