Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен - Страница 133

133

мне улыбнулся и, наклонившись, невинно коснулся моих губ своими. Мягкий, лёгкий поцелуй, который так резко контрастировал с произошедшим ночью и утром. Я услышала, как матушка восхищённо вздохнула, а Сара поспешила закрыть Алисе глаза. Ох, если бы они знали… Когда мы оторвались друг от друга, мне пришлось прятать торжествующую улыбку в букете, притворясь смущённой.

— Ну, молодые… Идите прогуляйтесь по саду! — выдала матушка, явно радуясь такому союзу. — Мы на ужин вас позовём!

На этом Изольда с особым рвением отобрала у меня букет и коробочку с украшением и принялась толкать нас в сторону выхода в сад тут, в гостиной. Сопротивляться мы не стали. Я протянула с улыбкой ладонь Константину, и мы вышли на задний двор поместья.

Сад семьи Хайфилд в вечерних сумерках был прекрасен, тих и наполнен лёгким запахом кустовых роз. Старые яблони отбрасывали длинные тени, где-то в глубине завела трель неизвестная мне птичка. Мы отошли подальше, почти к торцу здания, чтобы и не подслушивать, и не быть услышанными.

— Богиня… — прошептала я, глядя на темнеющее небо. — Это было тяжелее, чем официальные переговоры. Я бы лучше их заново пережила, чем это.

Константин чуть сильнее сжал мою руку и тихо рассмеялся. В смехе не было ничего, кроме всепоглощающего облегчения.

— Никогда так не боялся, — признался он, качая головой. — Даже ожидая твой ответ тогда, перед Филиппом, у меня сердце так не колотилось, как когда твой отец мне сначала отказал.

— У отца отвратительная привычка ориентироваться на свои страхи… — я горько выдохнула. — И вообще, дай посмотрю на тебя.

Я перевела взгляд на него и взяла обе его руки в свои. Едва заметная, мелкая дрожь чувствовалась на кончиках его пальцев.

— Ох, Богиня… — произнесла я тихо, пытаясь не начать смеяться, это будет некрасиво. — У тебя действительно трясутся руки. Константин, император и правитель трети континента, полководец, завоеватель… — с медленно поднесла его ладонь к своим губам и мягко коснулась костяшек. — … и весь дрожит перед моим отцом.

— Твой отец, — парировал он, прижав ладонь к моей щеке. — Смотрел на меня так, словно я украл у него из-под носа оставшиеся сокровища семьи. И так оно и есть в какой-то мере. Одно из сокровищ я украл, его дочь.

— Я сама ушла, — фыркнула я, чувствуя, как его дрожь, несмотря на улыбку, продолжалась. — Может, тебе принести успокоительного? Или что покрепче? Думаю, я могу у Гвен…

Константин не дал мне договорить. Его руки легли мне на талию и притянули ближе. Губы нашли мои в темени сада и впились в них поцелуем. Не жадно, без присущей нам страсти, а глубоко и спокойно. Словно он искал сейчас во мне тот якорь, что даст ему понять, что всё хорошо и всё окончено. И я позволила себе раствориться в этом поцелуе, в его тепле в этот прохладный летний вечер. Когда мы в этот раз оторвались друг от друга, наши лбы соприкоснулись, а на губах торжествовали улыбки.

— Вечность бы так стоял с тобой… — произнёс Константин еле слышно.

— Вечность не получится, мы смертные, — хихикнула на его фразу я.

— И не поспоришь, — он уткнулся носом мне в плечо. — А жаль…

Мы так и стояли в тишине. Я слышала, как в столовой уже начали накрывать к ужину, как матушка руководила Гвен и Дженни, а Мартина послала за бутылкой вина из закромов. Сара уже тихо играла на наконец настроенном рояле, и лившаяся из дома мелодия располагала скорее к медленным танцам, чем к простому сидению на месте ровно.

Неожиданно Константин поднял голову, мягко взял за руку, вторую оставив на талии, и повёл меня в некоем подобии медленного и даже ленивого вальса. Мы были слишком тесно друг к другу для классического вальса, но эта интимность создавала только более тёплую атмосферу. Я легко и счастливо рассмеялась, когда он закружил меня. Для полной картины из старых романтических комедий не хватает только тёплого летнего дождя, который прибьёт всю поднявшуюся за день пыль, а мы останемся стоять под ним, нежно целуясь. И в конце титры. Обязательно. Но в нашей истории до титров ещё далеко.

Мелодия закончилась также резко, как и началась. Кажется, сестру прервали, а мы так и остались стоять, немного тяжело дыша, обнимаясь и посмеиваясь. Я положила голову ему на грудь, чувствуя и слыша, как его сердце колотится под моим ухом. И это был миг тихого счастья.

— Ты знаешь… — начала издалека я.

— Что?

— Я наглая и циничная… И использовала тебя.

Я почувствовала, как он на мгновение напрягся, но всё же Константин прижал меня к себе крепче, положив подбородок мне на голову.

— И как же? — хрипло спросил он.

— Хм… Я хотела бросить тебя после той ночи, — призналась я. — Уйти в монастырь, забыть мирскую жизнь, запечатать свои чувства к тебе и наплевать на твои.

Повисла тишина. В которой я лишь слышала мерное дыхание Константина и биение его сердца. Мирное, спокойное.

— Августина меня предупреждала о подобном, — тихо рассмеялся он у меня над ухом. — И Карина верно считала твоё поведение. Она, кажется, тогда сказала, что твоя просьба о ночи или игра, или отчаяние. Или, что ещё хуже, последняя дерзость перед уходом.

— Ты… не злишься? — спросила я, всё ещё не решаясь поднять глаза.

— На что мне злится? — удивлённо спросил Константин. — Ну ушла бы и ушла… Я всё равно тебя из-под земли бы достал и рядом с собой на трон посадил.

— Я бы отказалась, эгоист ты какой! — возмущённо фыркнула я и наконец подняла бы на него глаза, встретившись с хитрющим взглядом. — И поверь, была бы абсолютно права в своём решении.

— Ты бы согласилась, — преспокойно ответил он, довольно улыбаясь.

— Не согласилась бы!

— Ты уже согласилась, — парировал Константин. — И я тебя не отпущу теперь.

Он мягко поцеловал меня. Невесомо так, легко, обнимая как самое ценное, что есть в его жизни. Я обвила руками его шею, желая слиться воедино и углубляя поцелуй. Вот

133