Из ада с любовью - Эрих Келлер - Страница 75

если Тони сволочь и она от него забеременеет, то точно побежит делать аборт. От злости.

– Да ладно, я все равно не собирался. Ну честно. Я… не могу ее обидеть. Я понимаю, сходить с ней в ресторан – это блажь… Мне не стоит оставлять тебя одну с этим… С Люком, я хотел сказать.

– Сходи. Если ветераны поймут, что Люк у меня, совершенно все равно, будешь ты рядом или нет. И лучше бы тебя рядом не было. А Люка можешь не опасаться. Или ты считаешь, что я попала в разведку за день до заброски? Между прочим, в разведшколе я была первой в своей группе по рукопашному бою.

Тони кашлянул и посмотрел на ее мягкие белые руки.

– Не веришь? – Она рассмеялась. – Проверять не будем, тебя и так в последние дни били все кому не лень.

– Не все, а только ветераны.

Проверить бы все равно не вышло – Тони не мог ударить женщину. Даже для самозащиты. Когда-то, когда ему было почти четырнадцать и он чувствовал себя настоящим волком, а не щенком, когда носил финский нож за голенищем ботинка (пусть подошва на нем и была подвязана веревкой, чтобы не отвалилась), когда он уже умел ходить бесшумно, бегать очень быстро, а драться отчаянно и победоносно, после четырех побегов из приемников для детей-правонарушителей, – именно тогда его, помнится, довели до слез две малолетние шалавы, промышлявшие на вокзале древнейшим для женщин способом. Самое обидное, им было не больше чем по двенадцать лет.

Тони уже не клянчил жратву и лазал не по карманам на рынке, а по форточкам, и долю получал марафетом, который умел выгодно сдать.

Помнится, было раннее темное утро, мела метель и он шагал через пути от привокзальных складов, где только что закончился дележ добычи. Девки шли ему навстречу – наверняка где-то там они и ночевали. Верней, дневали.

– Эй, шкет, угости марафетиком, – вроде бы пошутила одна – в цветастом льняном платке, надетом явно не по погоде.

Откуда девки узнали, что у него есть марафет? Может, кто и навел.

– Отвали, – ответил Тони, не останавливаясь.

– Да погоди! – расхохоталась вторая. – Чего законфузился? Хошь любви по-французски?

Тони из разговоров знал, что такое любовь по-французски, но на себе ее пока не испытывал (как и вообще любовь), да и не жаждал особо, маловат был. Разве что для форсу… Чтобы бахвалиться потом – папиросы он курил, спирт пил, марафетом баловался, а вот с девочками пока не получалось. И тут сразу – по-французски. Не всяк таким похвастается…

Он остановился и неуверенно сказал:

– Так холодина ж…

– А мы в подвале. Но, чур, сначала марафетик!

В общем, немного марафета они нюхнули, остальное взяли посмотреть и не отдали, поглумились немного и вытолкали Тони из подвала на мороз ни с чем – весело смеясь. Любой на его месте обеих оставил бы без зубов (чтобы сподручней было любить по-французски) только за попытку отобрать марафет. А Тони даже пригрозить им не посмел, не то что ударить. И хотел, и мог – но как только собирался с духом, внутри все переворачивалось и решимость сходила на нет. Ему почему-то сразу мать представлялась, когда умирала уже, – лицо белей подушки и черные провалы глаз. Тронь – и растает.

А девки сразу смекнули, что он ничего им не сделает, – как моро-суки, учуяли издалека.

Пугать девок он потом научился, а ударить так ни разу в жизни и не посмел.

***

Операция «Резон» шла к завершению. Аллен пока вполне оправдывал доверие МИ5 и своих руководителей из рейха. Все складывалось как нельзя лучше, особенно с миссис Кинг, которая станет самым лучшим прикрытием для вывоза Звереныша на континент. Опять же, нельзя не порадоваться, что такой ценный агент, как внештатный кодер МИ6, имеющий доступ к засекреченной информации, внедренный с такими ухищрениями и благополучно работавший на германскую разведку более четырех лет, наконец-то выбывает из игры. Он обошелся немцам гораздо дороже, чем русским завербованные «кроты» из Комнаты 40. Конечно, его агентура останется – ее подхватят те, кто придет ему на смену. Но часть агентов отвалится сама собой, личность вербовщика иногда много значит, а Аллен был человеком приятным, располагающим к себе, – даже моро с их чутьем поддавались его обаянию.

Все складывалось как нельзя лучше… Именно потому полковник и не мог успокоиться. Визит к Аллену развеял некоторые его заблуждения. Упавший под ноги моноциклетный шлем. Халат под столом в кухне. Непрочитанные телеграммы. Впрочем, английские кодеры имели примерно такую же репутацию, как свободные художники парижского Монпарнаса, и Аллен мог запросто нахвататься дурных привычек в Кембридже, чтобы как можно лучше играть свою роль, но все-таки… Одно дело играть роль, и совсем другое – не прочесть пришедшие за день телеграммы.

После увиденного (и услышанного) полковник начал опасаться, что разгильдяйство и легкомысленность Аллена (в сочетании с авантюризмом) может сорвать операцию, чему послужит, например, чрезмерное его увлечение девицей О’Нейл. Сейчас, когда Звереныш находится в его руках, коммунистов (даже глупых девчонок из их числа) нельзя подпускать близко к себе – все коммунисты, а тем более докеры, работают под диктовку Москвы. И если девица О’Нейл что-нибудь пронюхает о Звереныше, то об этом запросто станет известно резиденту с позывным «Кузнечик».

Аллен не так глуп, чтобы взять девицу в рейх («расовый экзамен» О’Нейл провалит, рыжие волосы – признак «потерянных немецких корней»), но погулять с нею напоследок он захочет обязательно.

Глава 9

в которой доктор W. и Тони Аллен становятся крестными и узнают тайну крипты Сент-Мэри-ле-Боу

Кира ответственно отнеслась к миссии крестной – надела платье, демисезонные туфли и пальто. И вместо шарфика из медных колечек повязала красный шелковый платок. И приехала на трамвае, а не на байке. Тони потерял дар речи, когда ее увидел. Верней, когда узнал.

– Ну чё ты рот-то раззявил? – Она опустила глаза, пряча улыбку: получилось скромно, а не кокетливо, как ей наверняка хотелось. – Я по всему бараку шмотки клянчила. Маманина только платьишка. Пальтишка ее мне сильно широка получилась. Не, а чулки-то зацени! Фильдиперс…

Она повертела туфелькой на небольшом крепком каблучке. Туфелькой – другая бы показала коленку…

У нее и походка изменилась, и осанка: нет, не холодная леди – милая барышня… И если Кейт строгое темное пальто придавало серьезности и основательности, то Кира порхала в нем бабочкой – наверное, после тяжелых ботинок и куртки с медными нашивками этот наряд казался невесомым.

Увезти ее… Взять третий билет на круизный лайнер