Из ада с любовью - Эрих Келлер - Страница 51

было ахнуть от удивления, как ребенок в цирке, но Тони только напрягся – даже если это трюк, то чересчур жестокий. Пуля вошла в глаз собаки на самом деле, в этом не было никаких сомнений и никакого обмана зрения, кровь хлынула на специальное покрытие пола и быстро в него впиталась, но пес не упал замертво и по команде подошел к Блэру.

– Можешь убедиться – никакого фокуса. Потрогай – отверстие настоящее, – предложил Блэр.

Пожалуй, вид псоглавца за воротами произвел на Тони меньшее впечатление, чем это предложение. Снова появилось предобморочное головокружение и к горлу подкатила тошнота, что повеселило Блэра.

– Эй, Аллен! Ты же не юная леди, чтобы хлопнуться в обморок из-за такой ерунды! Да не бойся, потрогай!

Наверное, он очень хотел, чтобы Тони таки хлопнулся в обморок, будто юная леди, а потому пришлось принять настойчивое предложение – рана была настоящая. Горячая. Склизкая. Кровавая – и пахшая кровью. Но пес ее словно и не замечал.

Моро-пинчер любезно протянул Тони салфетку – вытереть палец.

– Гляди! Гляди! – толкнул его Блэр. – Не жмурься!

Тони в самом деле зажмурился, опасаясь, что его стошнит.

Рана затягивалась так быстро, что процесс можно было отследить взглядом. Не просто затягивалась келоидным рубцом, на ее месте появлялся новый глаз… Трюк? Может, и трюк… Не прошло и десяти минут, как бедняга Бинго снова превратился в обычного пса с обоими глазами, смотрящими умно и преданно…

– Ну? Убедился? – удовлетворенно рассмеялся Блэр. – Ты до сих пор не веришь, что он порвет тебя на куски за одну минуту?

Тони осторожно пожал плечами и полез в карман за папиросами. Прикурить удалось с третьего раза – руки тряслись и спички ломались одна за другой.

– Я покажу тебе еще один трюк, но не вздумай сблевать на пол!

На этот раз он выстрелил собаке в грудь, и это было бы не так страшно, если бы не последствия: пуля будто взорвалась на широкой, мускулистой собачьей груди, в стороны полетели ошметки плоти, крови и шерсти; наружу, будто отпущенная пружина, вышел обломок ребра – впрочем, пес не чувствовал боли и продолжал с преданной собачьей улыбкой смотреть Блэру в глаза.

Производство разрывных пуль было запрещено Версальским договором, но что Великобритании до Версальского договора, если по улицам Лондона бродит Звереныш? А теперь Тони не сомневался, что демонстрация «трюков» имеет к операции «Резон» самое непосредственное отношение.

– Разрывная? – спросил он, глядя, как затягивается огромная рана на собачьей груди.

– Нет. Вон она, на полу валяется. Видишь? Этот трюк гораздо проще первого – тут не физиология, а чистая механика. У Бинго под ребрами – пластина из кейворита, пуля меняет траекторию и ведет себя как разрывная. На самом же деле повреждения поверхностны и не опасны для жизни. Если хочешь, я покажу этот трюк на Бадди. – Блэр кивнул на моро-пинчера. – Но Бадди чувствует боль и не способен к столь быстрой регенерации тканей.

– Не надо, – оборвал его Тони – потому что Блэр приподнял пистолет.

– Как хочешь, – пожал плечами Блэр.

Пожалуй, Тони было позволено задавать вопросы, и он решил этим воспользоваться.

– Бинго… мертвый?

– Нет. Мертвым был его отец. И, кстати, совершенно не отличался от живого, ну ничем вообще, даже сука принимала его за обычного кобеля. Но к регенерации тканей он был неспособен. Мертвое все же менее устойчиво, чем живое.

Вот оно. Бинго тоже Звереныш? Некро не способны к регенерации тканей, разве что к принудительной, в специальных условиях со специальной аппаратурой, но никак не во время боя. Наверное, отсюда и начинался новый виток в создании английского супероружия: щенки наследуют способности некро-отцов и многократно превосходят их в способности выживать. По меньшей мере, сохранять целостность организма под огнем.

– Бинго, умри! – скомандовал Блэр.

Но вместо того чтобы упасть на пол и протянуть ноги, пес захлопнул пасть и замер.

– Приглядись. Он не дышит. Он может задерживать дыхание на несколько часов, ему не страшны ни завалы, ни газовые атаки, ни пребывание под водой. Говорят, потому он так прожорлив, – без кислорода сжигается в несколько раз больше калорий. Бинго, отомри. А еще он дьявольски силен. Просто дьявольски. И ловок.

Блэр достал из ящика стола гаечный ключ и бросил его собаке в морду. Пес поймал ключ на лету – надо сказать, от звука, с которым железо ударило по песьим зубам, Тони едва не свело челюсть, – а потом, прижав ключ лапой к полу, зубами согнул его под прямым углом…

– Ну? Теперь веришь? Что тебе с ним не справиться? – торжествующе заключил Блэр, и Тони не стал спорить.

– Послушай, а то чудовище, киноцефал, которого я видел за воротами… Он тоже чем-то хорош?

– Не такое он и чудовище. Это Рекс, существо совершенно безобидное и несчастное. Неудачный опыт морофикации некропса. Мертвое не способно развиваться – он даже толком не научился ходить. Некротизация моро – совсем другое дело.

– А… это разве не опыты на людях?

– Юридически моро не считаются людьми, – уклончиво ответил Блэр. – Это в Германии к моро относятся с трепетом и кормят их мясом представителей неполноценных народов.

– То, что ты говоришь, – полная чушь, – проворчал Тони. – В Германии хорошо относятся к моро – как к домашним животным. Но человеческим мясом их никто не кормит, поверь. Это такие же досужие сплетни, как и то, что евреи пьют кровь христианских младенцев.

– Тем не менее, в Германии планомерно уничтожают евреев. И это факт, а не досужая сплетня, – отрезал Блэр.

Тони опять не полез в бутылку и зашел с другой стороны:

– Юридически моро не считаются людьми, но они наделены разумом, а потому и животными юридически не являются. Насколько мне известно, моро лишь ограничены в некоторых гражданских правах, и только. Даже закон о сегрегации не был принят. Я уже не говорю об этической стороне вопроса.

– Моро – довольно тупоголовые существа, подверженные стадному чувству. Поверь, я имел с ними дело, здесь их много.

Судя по экипировке, Блэр имел с ними примерно то же дело, что и с бирманцами… И решил доказать свою точку зрения.

– Бадди, сколько будет шестью пять?

– Я не знаю, мастер… – без тени раскаянья ответил тот, не пошевелившись.

– Бадди, – вскинулся Тони, – а можешь повторить наоборот: пять-семь-три-восемь?

– Восемь-три-семь-пять, – флегматично произнес тот.

– Блэр, а ты? Шесть-два-девять-семь?

– Семь-два-девять… Тьфу… Семь-девять-шесть-два!

– Бадди, а теперь ты: восемь-пять-семь-шесть-три-четыре-два-девять-один-два-семь?

Бадди воспроизвел сказанное в обратном порядке с той же невозмутимостью.

– Способности попугая, – фыркнул Блэр.

– Это один из пунктов шкалы Штерна. Для определения умственных способностей ребенка. Один пункт ни о чем не