Из ада с любовью - Эрих Келлер - Страница 48

еды. Не просто хочется – очень надо. Где холодно и маленькие теплые нелю́ди, нигде не пахнет белой едой вообще. Где тепло и может стать светло сразу, тоже не пахнет белой едой. Везде много красной еды, но маленькие теплые нелюди не убегают громко, а убегают тихо и быстро. Но их много. Очень надо, чтобы были добрые. Просто надо. Есть только злые, а добрых нет никого. Раньше было не надо так сильно, теперь надо сильно. Очень сильно злые пахнут неедой, они были, где холодно и маленькие теплые нелюди, и были опять. Мокро в глазах часто, потому что очень надо белой еды и чтобы были добрые. Надо слова́ и чтобы трогали. Не хочется спать внимательно, хочется спать просто. Где тепло и мягко сразу. Очень хочется громко, чтобы слова́ и трогали, но добрых нет никого.

Глава 2

в которой Тони Аллен посещает «Анимал Фарм», где знакомится с Бинго, Бадди и другими секретами английского супероружия

Аптекарь продал сильный мышечный релаксант безо всякого рецепта, десять ампул, и шприцы – нужно было лишь заплатить вдвое. И веревка, сделанная по новейшей немецкой технологии, нашлась в первом же крупном магазине, там же Тони купил довольно мощный фонарик с микрокотлом и восьмикратный армейский бинокль, отчего, особенно после еды, почувствовал себя вооруженным до зубов охотником на кровожадных монстров.

Дэвид Лейбер погиб. Много ли свидетелей, защищенных программами, в конечном итоге погибает? Любое государство будет утверждать: очень мало. Тони не видел смысла в убийстве из мести, разве что в назидание другим, – но ведь смерть свидетеля, защищенного соответствующей программой, никогда не станет достоянием гласности, а значит, никакого назидания не будет. Поиски же человека, сменившего имя и документы на самые что ни на есть настоящие, требуют времени, сил и денег. Так к чему ломать копья?

Дэвид Лейбер погиб от руки Джона Паяльной Лампы. Ветерана. Похожи ли ветераны на сицилийских гангстеров, чтобы искать и убивать тех, кто когда-то перешел им дорогу? Ни в коем случае. Действия таких людей должны иметь более веские основания, нежели месть (и даже месть в назидание другим). Значит, сменивший имя Дэвид Лейбер угрожал им и с новыми документами? Ну, не обязательно угрожал – просто не должен был остаться в живых по какой-то веской причине.

Или смерть Лейбера – случайность? Вообще-то таких совпадений не бывает. Итак, военное министерство устраивает его на престижную работу, покупает дом, выдает документы. А ветераны (подразделение, некоторым образом связанное с военным министерством, если не сказать прямо: стоящее в прямом подчинении военного министерства) находят его и убивают.

Ветеранам не впервой идти против военного министерства, МИ5, МИ6 и даже самого короля Эдуарда VIII. И Звереныша они ловят, чтобы уничтожить.

Как Тони ни прикидывал, а связи между Зверенышем и Лейбером не находил. Кроме желания ветеранов убить одного и другого. Ну и того, что Эрни искал Потрошителя возле дома Лейберов.

Мысль о проникновении на территорию «Анимал Фарм» не давала Тони покоя. Ну ладно, проникновение – это он хватил. Посмотреть бы на нее через щелку в заборе… Ферма находилась на юго-западной окраине Лондона, в местечке пустынном и диком, и ехать на байке через весь город Тони на этот раз не решился – направился в объезд.

Он не учел, что темнеет в это время года довольно рано, привык к уличному освещению – и отраженному свету кровли, потому был несколько озадачен тем, что до таких далеких окраин кровля не простирается, а фонарей тут нет и в помине. Мистер Си был прав: незачем извещать о своем прибытии всю округу в радиусе пяти миль – следовало оставить байк где-нибудь поодаль, что Тони и сделал, добравшись до главного ориентира – огромного Ричмонд-парка – с северной его стороны.

То, что на карте гордо именовалось Ричмонд-парком, более напоминало лес – разумеется, ухоженный английский лес с расчищенными тропинками и вырубленным подлеском. Тишина, совершенно невозможная в Лондоне, нарушалась только далеким собачьим лаем, будто Тони оказался в глухой деревне. Держаться южного направления в такой темнотище можно было только по компасу, но вскоре Тони нашел ориентир – зарево над городом с северной стороны.

Если на Ферме разводят Зверенышей-Потрошителей (вроде того, которого никак не могут изловить мертвяки-ветераны – элита элит английских вооруженных сил), то стоит ли разгуливать ночью по темному парку, прилегающему к территории такой фермы? Надо отдать должное Эрику Блэру – не такой уж он трус и слабак, если имеет столь опасное место работы.

Далекий собачий лай почему-то казался зловещим – будто механистическим, неживым… И с каждым шагом звучал все громче.

Парк кончился неожиданно, никакого просвета между деревьями в темноте Тони не заметил – просто вдруг вышел на край широкого пустыря, расчищенного и ухоженного, как гигантская площадка для гольфа. Примерно в пятистах ярдах, немного левее, светился окнами трехэтажный дом в викторианском стиле – менее всего напоминавший скотный двор и чем-то похожий на тюрьму. Наверное, черными решетками на окнах… Собачий лай доносился именно оттуда – из-за глухой и высокой каменной ограды. Территория Фермы охранялась служебными собаками (не просто тюрьма – тюрьма категории А), а дырку в заборе, через которую Тони рассчитывал заглянуть внутрь, можно было пробить разве что десятком бронебойных снарядов крупного калибра. И именно поэтому стало ясно, что пришел он по адресу…

Расчищенный (с постриженной травой) пустырь, разумеется, служил единственной цели: к забору нельзя было подойти незамеченным. Колючая проволока поверху ограды и готовые в любую секунду вспыхнуть прожектора подтверждали эту догадку.

Интересно, все это для охраны Фермы от любопытствующих снаружи или наоборот – для охраны любопытствующих от того, что внутри?

Впрочем, к ограде Тони все-таки подошел: никто его не остановил, ни один прожектор не вспыхнул, не завыла сирена, разве что собаки залаяли громче и предметно – почуяли приближение чужака.

Он двинулся вдоль ограды, но быстро добрался до ворот, подход к которым освещался двумя прожекторами, и повернул назад – поискать подходы потемнее. Территория Фермы была обширна, и на противоположную от ворот сторону Тони шел не меньше пяти минут – сопровождаемый собаками. Да, они лаяли и в самом деле странно – будто запись фонографа. Как заведенные. И чувствительность их носов вызывала уважение – ведь не видели же они через стену, и тем не менее безошибочно угадывали передвижение Тони.

Не могло не быть второго входа – и Тони его нашел. Как раз возле пожарного водоема (с соответствующей табличкой, чтобы никто случайно не принял