Из ада с любовью - Эрих Келлер - Страница 45

дворе.

Блэр помрачнел и глянул на Смита с ненавистью.

– А ты работаешь на скотном дворе? – ухватился Тони за нужную ему ниточку разговора.

– Он стыдится своего места работы, – пояснил Смит, – хотя я и в его работе не вижу ничего дурного.

Похоже, Смит вообще не видел дурного – и какой бы инфантильной его способность ни была, Тони она нравилась больше, чем зрелая желчь Блэра.

– Оставьте в покое мою работу. – Блэр скрипнул зубами. – Я хотел бы услышать от Бернала ответ на вопрос, в чем он видит принципиальную разницу между фашизмом и коммунизмом.

Нужная тема опять ускользнула…

– Между коммунизмом и фашизмом есть существенная разница, – кашлянул Бернал, – фашизм – крайне правое течение, он опирается на крупный капитал, и, соответственно, ничего, кроме интересов крупного капитала, его в итоге не волнует. Его лозунги лживы.

– Лозунги Советской России так же лживы! – вскинулся Блэр. – Ее правящая верхушка присвоила плоды революции и установила диктатуру не менее страшную, чем диктатура кайзера.

– Много ты знаешь о Советской России… – Бернал лишь повел бровями.

– По моему мнению, социалист – это тот, кто стремится к свержению тирании, а не ее становлению. В России люди не имеют свободы личности, – прошипел Блэр.

– Ты индивидуалист и социализм понимаешь как индивидуалист. Ты не социализм проповедуешь, а либеральные идеи. Да, таких, как ты, в России подавляют, и иногда подавляют жестоко. Потому что Советская Россия держится не на правах, а на обязанностях, но именно выполнение каждым своих обязанностей позволяет обеспечить всем без исключения гражданам набор прав, который нам и не снился. Права там – как воздух, которого никто не замечает.

– Там нет главного права: права на собственное мнение.

Если бы Блэр помалкивал, Тони мог бы сохранить в душе хрупкое желание с ним подружиться. Но чем больше Блэр говорил, тем сильней хотелось дать ему в зубы.

– Утешь этим правом кого-нибудь в очереди на бирже труда, – хмыкнул Тони. – Уверяю, большинство с радостью отдаст его в пользу права на труд.

– Большинство – это ты верно заметил, – оскалился Блэр. – Тупое большинство.

– Социализм исходит именно из благополучия большинства, жертвуя правами меньшинств, – сонно ответил Тони, всеми силами сдерживая желание врезать ему по морде. И только потом подумал, что слово «тупое» было веским поводом для заводки.

– Ты непоследователен даже в своем либерализме, Эрик, – тепло улыбнулся Бернал. – Ты требуешь свободы лишь лично для себя и таких же, как ты. Права такого меньшинства, как преступники, ты в расчет не берешь.

– Сидя в Кембриджской лаборатории, очень легко говорить о правах преступников. Я же имел с ними дело непосредственно. В их, так сказать, естественной среде. И могу с уверенностью утверждать, что большинство из них проще убить, чем поставить на путь исправления.

Наверное, он стучит по идейным соображениям… Тони мучительно захотелось выпить еще – чтобы трудней было искать повод.

– А я недавно прочел книгу русского педагога, Антона Макаренко. Он разработал метод перевоспитания малолетних преступников, основанный на коллективизме, и я тебе скажу, что коллектив – это великая сила. Кстати, Тони тоже ее читал, а он вовсе не коммунист. Тони, что ты об этом скажешь?

Тони был слишком пьян, чтобы сказать что-нибудь вразумительное и при этом не ошибиться.

– Да, я читал, – пробормотал он. – Я читаю книги по психологии.

– Я тоже читал о так называемой «коммуне» Макаренко. – Блэр едва не потер руки, как ему хотелось об этом поговорить. – Он воспитывает конформистов, его колония – фабрика по производству людей! Она выпускает винтики для машины под названием «Советская Россия»! Покорных рабов коммунистического строя, не способных думать самостоятельно. Весь ее уклад основан на конформизме, на страхе мыслить и действовать иначе, чем большинство!

Судя по тому, как эмоционально Блэр начал брызгать слюной, поднятая тема задевала его весьма болезненно, – во всяком случае, по мнению психоаналитиков. Ненависть к коллективизму как способ оправдать стукачество.

– Ты считаешь, что английская школа в этом отношении лучше? – уточнил Бернал. – А по мне, уклад английских школ мало отличается от казарменного или тюремного. Не в смысле школьной дисциплины, а в том смысле, что ее воспитанники живут по законам волчьей стаи с ее животной иерархией.

– Я ничего не говорил об английской школе. Но волчья стая лучше стада баранов. А Макаренко оперирует стадным чувством и формирует именно стадо! И это понятно: стадом гораздо легче управлять! Чтобы справиться с волчьей стаей, нужно быть волком, а во главе стада баранов вполне может стоять и баран.

Вот будут дятлы рассуждать о волках и баранах! Вместо того чтобы потихоньку посмеяться над апломбом Блэра, Тони неожиданно для себя взял его за воротник и прошипел:

– Немедленно забери свои слова назад. Ты только что назвал Макаренко бараном. Немедленно забери свои слова назад.

– Какого черта, Аллен? Я сказал то, что думаю, и вовсе не намерен менять свою точку зрения!

– Эрик, Тони пьян. Не связывайся с ним, – мягко вставил Бернал.

– Аллен, я же говорю, что ты надрался. – Смит попытался взять его за локоть. – Оставь Блэра в покое.

– Ты, дятел! – продолжал Тони, не глядя по сторонам. – Тебе волчья стая дороже стада баранов? Ты, наверное, мнишь себя честным и справедливым волком? Я сказал, немедленно забери свои слова назад!

– А я ответил, что не заберу! И если ты не уберешь лапы, мне придется поучить тебя хорошим манерам!

Несмотря на малые размеры, клоп все равно издает сильный запах…

– Ну да, колониальная полиция умеет выкручивать руки. Наверное, это и называется «учить хорошим манерам», – ощерился Тони.http://old-rozental.ru/punctuatio.php?sid=122 – _ftn12

Блэр, похоже, не любил, когда ему припоминают полицейское прошлое, – наверное, устал доказывать, что ничем себя не запятнал. Однако служить полицейским в Бирме на пике национально-освободительного движения и ничем себя не запятнать? Лучше бы он твердил об ошибках молодости.

Надо отдать Тони должное – Блэр ударил первым. Эдаким правильным, поставленным полицейским ударом по зубам. Наверное, запуганные бирманцы от таких зуботычин валились навзничь, но Тони еще в детстве научился держать удар.

– А теперь посмотри, с какими баранами имел дело Макаренко… – пробормотал он себе под нос и ответил.

Конечно, служба в колониальной полиции кое-чему Блэра научила. Но уличные драки с ножами и кастетами учили лучше – Тони легко взял верх, хотя и плохо держался на ногах. Их пытались разнять, но не успели, так быстро он оказался сидящим на Блэре, – уложил, что называется, на обе лопатки.

Джентльмены за соседними столами сделали вид, что их это не касается, разве что некоторые коротко покосились на происходящее.

– Запомни, честный и справедливый полицай…