Из ада с любовью - Эрих Келлер - Страница 12

близко. Но звук раздался именно оттуда. Даже после тусклого света уличных фонарей темнота вокруг казалась кромешной.

Потрошитель не нападает на взрослых мужчин. Но кто же знает этого розового кролика: что он предпримет, если взрослый мужчина загонит его в угол? Тони сделал несколько шагов вперед и снова услышал шорох под лестничным пролетом – верней, не шорох даже, а легкий топоток… Наверное, лысая собачка, передвигавшаяся «как на четвереньках», должна была издавать именно такой звук. Как и огромная крыса. А вот розовый кролик – вряд ли. Тони остановился и подождал, пока глаза привыкнут к темноте, однако под лестницей все равно ничего не увидел. Тронул рукой тетиву лестницы – пролет угрожающе скрипнул. И подумалось еще: а если качнуть его посильней? Пусть упадет и придавит того, кто там прячется… Но делать этого Тони не стал, наоборот – убрал руку.

– Ксс-ксс… – позвал он потихоньку.

Ничто под лестницей не шевельнулось, но, нагибаясь, Тони ждал, что сейчас из темноты ему в лицо бросится розовый кролик… Или поросенок-людоед? Вряд ли поросенок, а вот крысы умеют прыгать очень высоко. Да, пожалуй, он отдавал предпочтение именно крысе-альбиносу – во-первых, они вполне кровожадны, во-вторых, могут расти до чудовищных размеров, в-третьих – умны, хитры и ловки. Ему однажды случилось увидеть крысу размером с откормленного кота – зрелище впечатляло. А будь таких крыс несколько штук, тогда интерес Секьюрити Сервис можно пояснить и угрозой национальной безопасности. Или рассмотреть Потрошителя как оружие массового поражения: нашествие крыс такого размера на любой из городов – катастрофа, сравнимая с Хиросимой. Вот только преступление Джона Паяльной Лампы никак в это не вписывалось. Даже если это была ручная крыса семейства Лейбер…

Она смотрела на него из какого-то укромного уголка, и этот взгляд Тони чувствовал каждой своей клеточкой.

Видимо, под лестницей находилась кладовка – он разглядел наконец покореженные пожаром ведра и остатки металлического стеллажа, похожего на почтовый, – на нем и держался злосчастный лестничный пролет. Под ногами захрустело битое стекло – то ли лопнувшие банки с вареньем, то ли бутылки с вином. Значит, пожар начался на втором этаже, в спальнях? В этом Тони не очень-то разбирался. Дом не был большим – внизу, по-видимому, располагались только просторная гостиная, кухня и комната прислуги. Но лестницы обычно горят хорошо – из-за тяги. И если бы пожар начался внизу, именно по деревянной лестнице огонь быстрей всего добрался бы до верха.

Доктор, как друг семьи, еще мог подняться в спальню. Но Эрни – вряд ли. Он вообще вряд ли заходил в дом, скорей всего наблюдал за ним с улицы. Выследил ручную крысу семейства Лейбер?

Дагерротипа с телом младенца не было среди опубликованных дагеров – по этическим ли соображениям? Или белая крыса утащила маленькое тельце к себе в нору?

– Ксс-ксс… – снова позвал Тони.

Она смотрела на него. Тони всегда знал, когда на него кто-то смотрит. Смотрела и выбирала секунду, чтобы неожиданно кинуться в лицо. И лучше бы она поскорее это сделала, потому что ожидание становилось невыносимым. Тони замер и прислушался – ему показалось, что он слышит чье-то дыхание. Сопение. Но с какой стороны оно доносится, он определить не смог и сделал вперед еще один шаг. Ревитализированные не дышат. Но, вполне возможно, сопят.

Не в лицо – тут Тони ошибся. И не сразу распознал тяжелый, рокочущий звук – да и мудрено было его распознать. Он сперва не понял, что так больно ударило его по ногам, и побоялся вскрикнуть – молча грохнулся на пол, в битое стекло и мокрую сажу. И только краем глаза заметил светлое пятно, метнувшееся к выходу. Размером с небольшую собаку, – например, с шавку старухи Пэм…

В ноги ему скатилась штанга, спортивная, для атлетов. И конечно, под тяжестью его шагов мог накрениться пол, но почему-то подумалось, что штангу толкнули. Причем с большой силой – судя по тому, как быстро она разогналась и как здорово ударила по ногам, особенно по правой. Тони даже засомневался, не сломана ли кость: боль была резкой до слез и не отпускала слишком долго.

Нет, кость осталась целой – он смог подняться и наступить на ногу, хоть и не без труда. Подумалось, что розовый кролик теперь не сочтет его здоровым мужчиной, а впрочем…

Тони еле-еле доковылял до дверного проема, запинаясь на каждом шагу и с трудом перебираясь через не прогоревшие полностью балки. Разумеется, на улице он никого не увидел.

Оптимистичное «То, что не убивает нас, делает нас сильнее» почему-то плохо помогало по пути к стоянке такси – трость пригодилась бы больше. Да еще пришлось сперва показать деньги кэбмену: вид Тони имел не вполне приличный. И конечно, когда он добрался до дома, больше всего ему хотелось спать. Бизнес отличается от волка неспособностью скрыться в лесу, но до начала рабочего дня оставалось всего часа три, а потому он постоял минутку под холодным душем (синяк над правой лодыжкой впечатлял и цветом, и размером), выпил кофе покрепче и уселся за автоматон.

В аналитической машине Секьюрити Сервис его, разумеется, больше интересовала информация о розовом кролике, нежели реакция МИ5 на преступление Джона Паяльной Лампы. И надо ж такому случиться – он ее нашел! Не сразу – пришлось повозиться с паролями и шифровкой данных. И, конечно же, не всю – самый краешек. Несмотря на нестандартный шифр и довольно сложный пароль, почему-то складывалось впечатление, что кто-то ведет Тони за руку. Показывает то, что ему положено увидеть, – но не больше. Этот кто-то – не такой плохой кодер и криптоаналитик, а также отлично знает, на что способен Тони и сколько времени ему потребуется на взлом аналитической машины.

В Секьюрити Сервис Потрошителя ласково называли «Звереныш». Ну да, вот такой забавный зверек… То ли розовый кролик, то ли лысая собачка. Домашний автоматон Тони давно снабдил автотелетайпом – вместо надоедливых ленточек он преобразовывал телеграфный сигнал в связный машинописный текст. Впрочем, Тони неплохо понимал язык Морзе и на слух.

Они загнали в аналитическую машину все опросы свидетелей! Но ничего нового (кроме еще одной версии – о камышовом коте персиковой масти) Тони из них не узнал. Разумеется, машине предложили проанализировать и места преступлений – и она почти угадала, выдав круг радиусом около полумили, а дом супругов Лейбер находился в нескольких ярдах от границы этого круга. Снаружи, разумеется. Особняком стояли точки пропажи младенцев – круг был значительно шире, включал дом Лейберов, и центр его находился неподалеку от Собора Святого