Истинная вина жестокого ректора-Дракона - Властелина Богатова - Страница 52

К оглавлению

рефлекторно, и я не спешу. Продвигаюсь миллиметр за миллиметром.

Но слишком туго.

Проклятье.

Подтверждение, что она невинна, сводит с ума, выстреливает в голову. Я думал, это ничего не изменит. Ошибся.

Франческа Дирсти никогда не с кем не была, кроме как сейчас со мной.

— Рэммел… подожди, — слышу шёпот.

Она первый раз называет меня по имени.

Я останавливаюсь сразу.

Половина длины внутри, и я чувствую, как пульсируют её стенки, горячие, плотные. Жду, собирая всё свое терпение.

И тогда она сама подаётся назад. Сама насаживается глубже.

— Вот так надо, — говорит она.

Я сглатываю сухость и двигаюсь. Медленно, размашисто, неглубоко — контролирую глубину.

Франческа дышит чаще судорожные выдохи в подушку. Хрупкие лопатки вздрагивают от каждого толчка.

Я наклоняюсь к уху:

— Не сжимайся… — ниже, почти в шею. — Я постараюсь не сделать больно.

Она расслабляется немного подо мной, и прижимается спиной к моей твердой груди, и в этот момент внутри что-то срывается.

Я проникаю глубже чувствую, как её тело начинает дрожать поддаваться, как сжимается вокруг меня — резко, сильно, неуправляемо.

И кончает без звука. Только дыхание сбивается, стискивая простыни в кулаке, и эти судорожные волны проходят через неё одну за другой.

Я двигаюсь глубже, жёстче, доводя всё до конца.

И в какой-то момент всё внутри меня срывается вслед за ней.

Я вдалбливаю в ее бедра резкими финальными толчками и только потом замираю, тяжело дыша ей в спину, кончив в неё.

Ладонь сама ложится на её живот. Я притягиваю её ближе к себе.

15.

Франческа Лебланд

Я не сразу понимаю, что проснулась.

Медленное возвращение в тело сопровождается ощущением тяжести, будто я всё ещё погружена в теплую воду.

Морщусь, уже неизбежно покидая это плотное успокаивающее ощущение.

Шевелюсь понимая что лежу на чем-то, очень мягком удобном и воздушном.

Поворачиваюсь и следом теплая волна расходиться по телу, пробуждая в глубине новые яркие ощущения. Они приятным спазмом растекаются между бедер, превращаясь в лёгкую тяжесть внизу и ощущение чего-то необычного.

Пытаюсь прислушаться к этому, собирая крупицы памяти.

Я делаю вдох и он тут же сбивается.

Потому что я кожей чувствую чужое дыхание совсем рядом.

Открываю глаза. Потолок на мгновение плывёт, как будто я всё ещё в горячем пару, и только через пару секунд становится чётким.

Мысли с запозданием накатывают на меня жесткой реальностью.

Чёрт.

Я зажмуриваюсь и давлю в горле глухой стон.

Нет, нет, нет.

Но тело уже помнит очень отчетливо: сильные руки дракона, тяжесть тела, низкий грудной голос срывающийся на грани, и мощные глубокие толчки внутри меня.

Я резко втягиваю воздух.

Перед глазами вспышки и Рэммел Морстейн, его устрашающий взгляд с узкими полосками зрачков и расползающаяся по обнажённому сильному телу драконья иммерсия.

Как он смотрел. Как сдерживался. И как сорвался, перевернув меня на бок и…

Пальцы сами собой сжимают простыни.

Меня бросает в холод.

Нет.

Зажмуриваюсь, будто так могу стереть следы памяти, будто могу откатить назад. Но тело не врёт. Оно помнит лучше, чем я того желаю. Очень отчетливо и настойчиво.

Это случилось. Прямо здесь.

И если об этом узнают — меня здесь больше не будет. Ни в академии, ни в родословной Лебландов.

Открываю глаза и смотрю в окно, в котором яркий утренний свет.

Боги…

Я напрягаюсь всем телом, чувствуя слишком явственно следы того, что случилось между ног. Там очень влажно и мягко сжимается от каждого движения, доказывая то, что я не устояла.

Замираю, осознавая что дракон кончил в меня. И мне не показалось.

Я тянусь рукой вниз к животу, провожу между ног рукой стирая следы и смотрю на пальцы испачканные в густой белой полупрозрачной жидкости, которая выходит назад.

Меня бросает в жар, когда голову заполняет характерный терпкий густой запах. А потом в панику. И снова в жар.

Нужно в душ, немедленно.

Нервно облизываю пересохшие губы, которые дракон вчера терзал.

Сжимаю одеяло и медленно, затаив дыхание, поворачиваю голову.

Рэммел Морстейн лежит на спине, расслабленный, как после изматывающей схватки. Грудь медленно поднимается и опускается. Контраст бьёт по нервам: тёмные волосы растрёпаны, прядь падает на лоб, смягчая резкие черты, но это обман ведь я слишком хорошо помню, каким был его взгляд.

Которому невозможно было не подчиниться.

Я быстро отвожу взгляд.

Не могу смотреть. Но всё равно цепляюсь за него снова.

Кожа на широких плечах тёплого бронзово-золотистого оттенка, с лёгким блеском, будто ещё хранит остатки того самого горячего пара.

В груди что-то отзывается, неумолимо притягивая.

Рэммел Морстейн привык получать, любую. И я вчера это позволила.

Я ещё на построение опоздала. И вообще у меня сегодня занятия! — вдруг ударяет мысль.

Какое к черту построение. Когда тут это…

Мысли лихорадочно сталкиваются и спутываются.

Рэммел спит и, кажется, не собирается куда-то спешить.

Перевожу взгляд на его пальцы, которые покоятся на твёрдом прессе, с него лениво сползает край простыни открывая тёмные волоски паха.

Я резко втягиваю воздух.

Нет. Я не буду об этом думать.

Осторожно двигаюсь, пытаясь освободиться из этого всего: эмоций, ощущений, следов на теле, оставленные его губами на шее, груди.

Собственное тело кажется не моим, каким-то мягко отзывчивым, лишённое знакомого напряжения.

Меня это злит, и напоминает о возможных нежелательных последствиях.

Я приподнимаюсь, стараясь не задеть его, не разбудить.

Нужно уходить. Быстро. Может не заметит и не вспомнит. Надежда есть ведь он был вчера не в себе. И я — тоже.

Хмурюсь, подползая к краю.

Я знала, к чему это ведёт.

И всё равно не остановилась.

Касаясь босыми ногами холодного пола, лихорадочно ищу свои вещи.

И задеваю носком свой ботинок, хватаю, ищу второй, который закатился под кровать.

И в этот момент за спиной раздаётся голос:

— Куда ты собралась?

Его голос прозвучал негромко, но грудная клетка каменеет.

Не шевелюсь, слыша как шуршит простыни позади.

Горячие руки ложатся на мои бёрдра и притягиваю рывком назад, так что я роняю обувь обратно на пол и оказываюсь плотно прижаться спиной к торсу дракона, снова оказавшись в густом запахе его дорогого парфюма древесины и грозы, с, теперь ещё, пряным вкусом мускуса.

— Я не разрешал тебе уходить, — гудит в груди его голос.

Сердце подпрыгивает к горлу, когда Морстейн втягивает с шумом запах моих растрёпанных волос и следом чувствую как в спину мне начинает упираться твердый огромный член дракона.

В животе скручивает горячим спазмом, тело откликается