Истинная вина жестокого ректора-Дракона - Властелина Богатова - Страница 11

так, то Морстейн ещё не в курсе результатов?

И тут меня словно громом поражает мысль.

Я ведь могу найти по крови что-то о своей матери, и даже узнать имя…

В голове плывёт, я хватаюсь за край стола, чувствуя, как учащается пульс.

Я, конечно же, получала такой бланк на руки при поступлении, но там были сокращённые данные. А здесь — целая история.

И, конечно, мне лично никто её не вручит. А делать это где-то в столичном центре стоит больших денег, коими я сейчас не располагаю.

Даже обидно: я не могу расплатиться магией, которой у меня сейчас вдоволь из-за блокирующего контура.

Времени на раздумья не было.

Я хватаю свой накопитель, активирую.

Загорается синяя отметка — работает!

Быстро провожу над страницами. Он работает функционально накапливает не только энергию, но и информацию. Что очень удобно.

Один лист.

Второй.

Возвращающиеся шаги раздаются в коридоре.

— Давай, — шепчу с мольбой я сжима накопитель.

Третий.

Есть!

Устройство едва ощутимо вибрирует, подтверждая сохранение.

Шаги совсем близко.

Я закрываю папку ровно так, как она лежала. Возвращаю лист со скрепкой на место.

Когда дверь за спиной тихо скрипит, я уже стою у лежанки, и поправляю на голове козырёк фуражки на голове.

Но вот кое-что я всё-таки забыла, когда Кройцер опускает взгляд на мой карман кителя, куда я сунула накопитель.

Он мигает. И что самое ужасное — не синим, а зелёным, оповещая, что он уже не пуст.

Сунув руку в карман, отключаю его и натягиваю на лицо невинную улыбку.

— Спасибо, офицер, уколы подействовали, и стало значительно легче.

Но её мраморное лицо остаётся неизменным.

— Хорошо, — она делает шаг к столу, а я выдыхаю всей грудью, унимая бешено бьющееся сердце.

Кройцер ставит на стол крохотный пузырёк и снова садится в кресло, делая короткую запись.

— Возите, курсант Лебланд, по одной капле вечером. Препарат снимает фазовую иммерсию и стабилизирует обратный контур. Это поможет расслабиться.

— Есть, — отдаю салют я и беру пузырёк.

— И не опаздывайте больше на осмотр, — сухо добавляет офицер.

* * *

Из медицинского блока я выхожу ещё более разбитой, чем входила. О том, что мне лучше, я, разумеется, соврала.

Пятая точка нещадно болит так, что любое движение напоминает: я не боец, а раненый. Слабость и гул не отпускают по дороге. В казарму я прихожу уже в полной темноте и с глухим стоном вспоминаю, что двери здесь закрываются рано.

Подхожу к запертым створкам.

Дёргаю — безуспешно.

Прекрасно, мать его. Даже казарма сегодня решила не пускать меня внутрь.

И что теперь делать?

Смотрю на окна, в которых горит тёплый свет вечерних ламп, и на холодное дождливое небо.

— Кто тут шастает? — раздаётся раздражённое замечание позади меня.

Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь.

Дежурный. Тот самый сухопарый, молчаливый сержант, что провожал меня до этих врей из зелёного блока.

— Ты та самая… с иммерсией? — узнаёт он вдруг. — Отбой уже был. Или ты думаешь, красная зона живёт по другим правилам?

— Да, я знаю. Задержалась в медицинском блоке. Не могли бы вы сделать исключение и открыть? Пожалуйста.

Он оглядывает меня с ног до головы так медленно и оценочно, будто рассматривает уличную девку за углом. Меня передёргивает.

— А чем отплатишь? — липко усмехается он так, будто уже получил ответ.

Я бледнею. А следом в груди вспыхивает гнев — такой силы, что я готова сорвать проклятый контур в одно мгновение и пусть потом собирают меня по кускам

— Вам не кажется, сержант, что вы переходите границу? Это женские казармы, и вы позволяете себе подобные выражения. Или вы думаете, что если я из зелёной зоны, то не смогу постоять за себя? На это рассчитываете, или просто привыкли, что не отвечу?

Это был крик боли и усталость накопившиеся за долгое время, последней каплей стал контроль отца.

Делаю шаг вперёд.

— Откройте дверь. Или я подам рапорт Рэммелу Морстейну.

Мне было противно прибегать к этому. Но ещё противнее — позволить ему думать, что со мной можно так.

И всё же — снова манипуляция его именем. Когда я уже найду другой способ?

Хотя… почему нет. Это, в конце концов, справедливо.

Дежурный сержант даже в свете единственной лампы у лестницы, холодным отливом падающем на нас, бледнеет как мел.

Скрипнув зубами, он делает шаг и открывает дверь магическим ключом, вводя код.

Главное — не привыкать к подобного рода оружию. Потому что однажды оно начинает стрелять в того, кто его держит.

Я захлопываю дверь и спешу в общую казарменную комнату.

Время позднее, я стараюсь не шуметь шагами, но каблуки сапог раздаются в полупустом коридоре шумно.

Двери у многих нараспашку, и льётся тёплый свет — видно, как девушки занимаются. В коридоре пахнет свежезаваренным чаем и печеньем, что напомнило мне приют.

Я проскальзываю в дверь, вбираю в грудь больше воздуха и шагаю через порог.

В комнате все в сборе, соседки по койке о чём-то разговаривают, но стоило мне войти — разговоры обрываются.

Один шаг.

Второй.

Ткань кителя тихо шуршит. И моё сдерженное дыхание слышится отчётливою.

Тянусь к лампе.

Щёлчок и теплый свет освещает мой скромный угол.

Я снимаю фуражку.

Нужно было что-то сказать или спросить, но в такой тишине из горло сжимает.

Вынимаю накопитель, кладу на тумбочку, туда же перчатки и успокоительное, фуражку кладу на полку, расстёгиваю ремень, пуговицы кителя, стараясь не привлекать к себе внимание.

Только чувствую затылком настороженные, оценивающие взгляды.

После иммерсии все на меня смотрят иначе. Я была чужая среди стаи — теперь кто?

Я замираю, когда слышу позади себя шаги. Меня накрывает тень, я напрягаюсь всем телом мгновенно готовясь к обороне, острая мысль проносится молнией — зря я спрятала ножницы или что-то острое.

Сжимая рубашку на груди, резко разворачиваюсь.

— Ты чего такая дёрганая? — короткий смешок, и на постель подают тетрадь. — У нас новое расписание, перепиши.

Я сглатываю, смотря в спину удаляющейся курсантки. Она обходит кровать, отбрасывая косу за плечо. Она занимала койку рядом с моей кроватью. Её имя — Кассандра? Я запомнила каждую по имени в перекличке на построении.

Цепляюсь взглядом за Рианну, которая переглядывается с Ванессой. Девушка с черным волосами отстриженные под каре.

— Спасибо, — запоздало отвечаю и беру тетрадь.

Изучаю беглым взглядом и на последнем стопорюсь.

Пальцы непроизвольно сжимают