Искусственный завет - Вадим Юрьевич Панов - Страница 12

в приверженности учению ничего предосудительного. – Ты читал?

– Разумеется.

– Книга произвела колоссальное впечатление и полностью изменила мою жизнь, – с энтузиазмом сообщил Колански. – Теперь я точно знаю, что ждёт меня впереди, и благодаря этому стал совсем другим… – он чуть помедлил, прежде чем закончить: – человеком.

Хотя, на взгляд Ашера, должен был использовать определение «прот». Совсем другим протом.

«Я должен был догадаться», – сказал себе Мэттью.

– В моей жизни больше нет места подсознательному страху, ведь теперь я – это Вечность.

Они сделали заказ, причём Колански гарантировал гостю, что кухня в заведении отменная, а блюда готовят исключительно из натуральных продуктов, после чего Ашер продолжил разговор:

– Родители прямо запретили мне вживлять чип до совершеннолетия. В смысле, сказали, что не подпишут согласие на операцию.

– Мои тоже. И в школе мне пришлось непросто.

Колански не любил вспоминать те годы, но о том, что отсутствие биочипа сделало его изгоем в муниципальном образовательном учреждении, он несколько раз упоминал.

– В моей школе у ребят чипов не было. – Родители Ашера стояли на более высокой ступеньке иерархической лестницы, и школа, в которой он учился, предназначалась для будущих топ-менеджеров. – Благодаря родителям я понял, что жизнь в Сети – не мой удел, и в день совершеннолетия думал о многих вещах, но не о том, что теперь у меня появилась возможность не спрашивать разрешения на вживление чипа.

– Тогда мы ещё не знали «Давар Аин», – обронил Колански.

– Сейчас знаем. Но моё решение не изменилось.

– Хочешь умереть?

– Друг мой, мы оба умрём, – проникновенно произнёс Ашер. – И поверь: то, что останется в Сети, тобой не будет.

– Но…

– Однако я не хочу об этом говорить и уж тем более – спорить и ссориться. Я не для того просил о встрече.

– Причём о встрече именно здесь, – уточнил Колански.

– Да.

Ирония заключалась в том, что два руководящих сотрудника крупнейшей в мире IT-корпорации откровенно могли говорить только в защищённом от всех видов связи подземелье, владельцы которого сделали приватность своей главной услугой и тщательно следили за тем, чтобы никто не смог подслушать ведущиеся за столиками разговоры.

– О чём ты хотел поговорить?

– Хочу знать твоё мнение о происходящем, – Ашер понизил голос и чуть подался вперёд.

– Всё идёт по плану.

Взгляд, которым наградил его собеседник, заставил Колански подобраться и дать развёрнутый ответ:

– Я понимаю, как прозвучали мои слова, но мне действительно нечего добавить, Мэтт. Проект находится в финальной стадии, точнее, он уже преодолел финальную стадию: мы завершили все технические работы и провели положенные тесты. А потом, по распоряжению владельцев, провели повторные тесты, за которыми наблюдали присланные из центрального аппарата специалисты. Мы готовы организовать обращение в любой день, хоть завтра.

– Если мы назначим презентацию на завтра, отдел маркетинга с нас скальп снимет, – рассмеялся Ашер, продолжая давить на собеседника внимательным взглядом.

– Можно и через неделю. – Колански не уловил шутки. Или решил, что она неуместна.

– Почему вы называете презентацию обращением? – спросил Ашер после того, как официант принёс закуски.

– Потому что Саймон считает, что презентация должна стать обращением к миру. Ведь мы стоим на пороге новой эры.

– Это его слова?

– Это его мнение, – тут же ответил Колански.

– Юнкер его разделяет?

– А разве мы не входим в новую эру?

– Планируем войти, – уточнил Ашер.

– Тогда чего мы ждём? Почему не входим? – с неожиданной горячностью спросил Колански. – Что смущает владельцев?

Меньше всего на свете он походил на того, кем в действительности являлся, – успешного менеджера транснациональной корпорации. Сейчас перед Ашером сидел фанатик. Который, впрочем, быстро опомнился и следующую фразу произнёс намного спокойнее:

– Мы потратили много сил, вложили грандиозные ресурсы и фактически поставили на кон свои карьеры. Мы очень боимся, что проект закопают, ведь для нас это будет означать полный крах.

Колански внятно объяснил свою позицию, и Мэттью, подумав, решил приоткрыть карты.

– Во-первых, как я сказал на совещании, больше всего владельцы опасаются повторения прошлой истории.

– Тесты показывают, что всё в порядке, проект развивается в точном соответствии с техническим заданием. Мы получили именно тот результат, на который рассчитывали.

– В прошлый раз всё было так же, – напомнил Ашер. – Ничего не предвещало катастрофы, а она разразилась, и до сих пор никто не способен внятно объяснить, почему Курц спятил.

– Нейропсихологи уверяют…

– В прошлый раз на нас работал лучший нейропсихолог планеты.

– Может, дело как раз в этом? – проворчал Колански. – Может, тот парень был слишком знаменит для роли рядового личного нейропсихолога, возгордился и чего-то не заметил? Сейчас над проектом работает целая команда умников, а не одна звезда, и я уверен, что они ничего не упускают. – Колански выдержал короткую паузу. – Если тебе интересно моё мнение, то я понимаю причину паранойи владельцев, но не вижу способа её преодолеть. Или мы организуем обращение, или нет. А учитывая, о каком проекте мы говорим, останавливаться глупо.

– С этой точки зрения всё так, – согласился Ашер.

– А есть другая?

– Есть второй вопрос, который вызывает беспокойство владельцев.

Колански вопросительно поднял брови.

– Владельцы хотят быть на сто процентов уверены в том, что продолжат полностью контролировать проект после запуска.

– Почему у них возникли подобные сомнения? – удивился Колански.

– Они мне не докладывают, они мне приказывают, – развёл руками Ашер. – Однако на последнем совещании перед моим отлётом в Москву эти опасения были высказаны открытым текстом.

На этот раз Колански думал дольше, потом ждал, когда официант заберёт опустевшие тарелки и подаст горячее, и лишь после этого уточнил:

– Правильно ли я понял: тебя прислали оценить степень управляемости проекта?

– Да, – кивнул Мэттью.

– Как ты это себе представляешь?

– Хотел посоветоваться с тобой.

– У тебя наверняка есть план.

– А у тебя есть опыт работы с проектом.

– И мой опыт говорит о том, что с этим вопросом тоже всё хорошо, – чуть растягивая слова, произнёс Колански. – У нас было совещание по этой теме, и нейропсихологи заявили, что все поведенческие параметры выдержаны идеально. Проверка алгоритмов лояльности тоже не выявила проблем, но если скажешь, мы ещё раз этим займёмся.

– Не если скажу, – покачал головой Ашер. – Мы просто этим займёмся, потому что именно для этого я прилетел.

– Кто я такой, чтобы мешать исполнять приказы, полученные с самого верха? – рассмеялся Колански и взялся за бутылку. – Обрати внимание: мы выпили всего половину, а в студенческие годы уже добивали бы третью.

– Да, мы были теми ещё озорниками, – согласился Мэттью. И тихонько вздохнул, бросив на старого друга быстрый и очень грустный взгляд. Который тут же поменялся на искренне весёлый.

///

С тех пор как транспортом стали управлять преимущественно нейры, а воздушным