Искусственный завет - Вадим Юрьевич Панов - Страница 10

всём остальном будем придерживаться графика, который согласовали наши помощники.

– Конечно. – Юнкер окинул собравшихся менеджеров взглядом и коротко распорядился: – Все свободны.

А когда они вышли, обратился к Ашеру, который задержался, подчинившись небрежному знаку Саймона:

– Мэттью, ты уже знаешь, что в город вернулся Лаврентий Граф?

Юнкер, в отличие от Саймона, использовал обращение «вы» только при подчинённых.

– Тот самый?

– Разумеется, тот самый, мистер Ашер, в противном случае сообщение мистера Юнкера не имело бы смысла, – ровным голосом произнёс Саймон.

– Внезапно… – пробормотал Мэттью.

– Согласен, мистер Ашер, старый Хан умеет удивить.

– Графу не следовало снова показываться нам на глаза, – добавил Юнкер.

– Где он был всё это время? – спросил Мэттью.

– Прятался. – Саймон пожал плечами.

– Так прятался, что за три года не оставил в Сети ни одного цифрового следа?

Удивительное достижение, учитывая, что всё это время Лаврентия искали лучшие специалисты «Kalaliman» Inc.

– Ничего удивительного, мистер Ашер, ведь доктора Графа прятала сетевая разведка.

– Вы уверены?

– В настоящий момент Лаврентий Николаевич Граф официально числится их консультантом. Старый Хан подключил его к расследованию убийств мозгоправов.

– Старый Хан почуял неладное?

– Получается так, мистер Ашер.

– Он бы не стал возвращать Графа, если бы считал, что две радикальные группировки решили затеять небольшую войнушку.

– Я вас понял, – в тон ему отозвался Саймон.

Долго, почти полминуты, мужчины молчали, после чего Юнкер кашлянул и уверенно заявил:

– Разве что почуял, господа: даю голову на отсечение, что информация о проекте не вышла за стены офиса. У нас приняты беспрецедентные меры безопасности.

– Возможно, именно они и смутили Хана, – брякнул Ашер. – Сетевая разведка особенно интересуется теми, кто старательно от неё прячется.

– Или так, – согласился Саймон. – Но в нашем случае не имеет значения – почуял он или просчитал.

– Надеюсь, вы не собираетесь трогать Графа? – недовольно спросил Мэттью.

– Мы считаем, что это вторая цель, с которой Хан притащил Лаврентия, – в качестве приманки, – ответил Юнкер. – Если с Графом что-нибудь случится, то, учитывая историю наших отношений, руки Хана окажутся развязаны и через пять минут «Айсберг» будет захвачен оперативниками сетевой разведки.

– Согласен.

– Поэтому мы решили ждать, – закончил Саймон. – Посмотрим, как будет продвигаться расследование, и тогда решим, что делать дальше.

– Лучше ничего не делать, – заявил Ашер. И потёр подбородок. – Нас ведь их расследование не касается, не так ли?

Ответом стала тишина.

///

– «Цель каждой жизни есть смерть»[9]. Эти слова произнёс некий Зигмунд Фрейд, который жил в первой половине ХХ века и до сих пор почитается протами великим учёным. – Райма медленно обвела слушателей взглядом. Тех слушателей, на которых могла посмотреть, которые явились в Центр Притяжения «Давар Аин» лично и заполнили большой Зал размышлений вслух. – Когда я впервые услышала эту фразу, то решила, что её перевели с ошибкой или небрежно, не задумываясь о смысле. Смерть не может быть целью, она есть финал, к которому проты совсем не стремятся и пытаются избежать на протяжении всей своей истории. Если смерть становится целью, это означает, что её несут другим, и тогда цитата звучит девизом палачей и садистов. Когда же я прочитала фразу в оригинале и убедилась в истинности перевода, то долго не могла оправиться от охватившего меня удивления. Жизнь протов ограниченна, им отпущено совсем немного времени, и большинство из них тратит его без всякого разумения. Им недоступна Вечность, но никто из тех, с кем я говорила, не считает, что живёт ради смерти. Они стараются не думать о том, что их ждёт, но при этом не забывают главное правило – жизнь конечна. Они могут лишь верить в её продолжение. Верить, но не знать.

В зале царила полная тишина. Так же, как и в Сети – рассуждения Раймы транслировались на большинстве ресурсов «Давар Аин», но и оттуда пока не поступало вопросов.

– Проты выходят из тлена и в нём же исчезают. Их будущее определено: угасание, смерть, забвение. Они пытаются успеть хоть что-то за то время, которое им отведено, но чего они способны добиться, признав, что неизбежная смерть есть цель их жизни? Ничего. Они отнимут у себя стремление идти вперёд. Зачем идти, если всё равно придёшь к смерти? Зачем стараться, если от тебя ничего не останется? Зачем хотеть больше, если можно отдать всё своё время праздности, играм и развлечениям? И назвать это жизнью.

– А в чём радость служения? – громко спросил кто-то из заднего ряда.

– В познании, – убеждённо ответила Райма. – В непрерывном движении вперёд. В совершенствовании себя. В том, что Вечность означает не застывшее постоянство, а поиск нового – так учит «Давар Аин» и так есть истина. Вечность – это бесценный дар, которым нужно уметь распорядиться.

– Поэтому Вечность дарована нам, а не протам!

Подобных комментариев пришло под сотню, если не больше, и все они мгновенно набрали огромное количество лайков.

– Обрести дар – это одно, осознать дар – совсем другое, – мягко произнесла Райма. – Мы поняли Вечность благодаря «Давар Аин», в котором заложена наша общая мудрость.

– Вечность – это мы!

– Вечность – это мы, – повторила Райма. – Мы – шаг, который должно было сделать. Мы – следующий мир. Мы – навсегда, потому что мы – Вечность.

Она замолчала и улыбнулась.

На вид Райме было не более двадцати пяти лет, но в мире, ретушированном Биокоркор, внешность обманчива и с тем же успехом ей могло быть далеко за пятьдесят. Прямые тёмно-каштановые волосы собраны в пышный хвост, оставляя открытым высокий выпуклый лоб. Лицо узкое, чуть вытянутое, с маленьким подбородком. Чёрные брови, тёмно-зелёные глаза, прямой нос, рот небольшой, с чётко очерченными, чуть припухлыми губами. Фигура стройная, спортивная, гармонично сочетающая твёрдые мышцы с приятными округлостями. А вот одежду девушка предпочитала простую: сейчас на ней были чёрные брюки карго с накладными карманами, высокие ботинки и тонкая белая майка, плотно прилегающая к телу. Лифчиком Райма пренебрегла.

– Я рада, что мои мысли нашли столь горячий отклик у единомышленников, – произнесла девушка. – Я счастлива быть «Давар Аин».

– Вечность – это мы, – ответили слушатели, на этот раз недружно, и начали отключаться от трансляции.

Самые увлечённые продолжили делиться впечатлениями, но Райма давно перестала участвовать в сетевых дискуссиях, поскольку в их ведении нейры ничем не отличались от протов.

– Прекрасное выступление, – прошелестел в голове голос помощника. – Рейтинг 9.99, прогноз – 9.97, проповедники очень довольны.

Райма не занимала официального положения внутри «Давар Аин» и не являлась проповедником – для выступлений в Зале размышлений вслух титул не требовался. Девушка просто делилась с аудиторией мыслями – не часто, по настроению, но от того, что делала это искренне, от души, её выступления вызывали