Искатель, 2012 № 12 - Журнал «Искатель» - Страница 7

сидел на берегу широкой и глубокой в этих местах реки и, не торопясь, разглядывал содержимое пузатого портфеля убитого им человека. Бутылка хорошего коньяка и несколько плиток дорогого швейцарского шоколада перекочевали в объемистые карманы его куртки. Туда же отправилась толстая пачка банкнотов из красивого бумажника с металлическим лейблом какой-то заграничной фирмы. Часы известной марки; стоившие немалых денег, он без сожаления забросил далеко в воду. И так же поступил с портфелем, без интереса пролистав лежавшие там документы в тисненых кожаных папках и набив его для верности галькой.

Ему достаточно заплатили за эту «охоту», и он был слишком искушен, чтобы не рисковать, оставляя себе опасные сувениры на память. Ил на дне глубокой реки быстро затянет их и навсегда упрячет от следствия истинные мотивы убийства.

Он посидел еще немного, наслаждаясь свежестью прохладного весеннего вечера и прислушиваясь к собственным ощущениям. Внутри было спокойно и пусто, лишь легкая усталость напоминала о напряжении последних часов да где-то на самом дне его души маленьким черным комочком притаилось зло. Ему было даже немножко жаль маленького человечка, оставшегося лежать на холодном бетоне в луже собственной крови, но все это было уже так далеко в прошлом...

Глава 1

К полудню пляж почти опустел. Августовское солнце, еще только утром радовавшее мир своими ласковыми теплыми лучами, вошло в зенит и нещадно пекло, яркими бликами отражаясь от гладкой поверхности воды и обкатанных морем камней, которыми был усеян весь берег. Голубая веранда с щелястой дощатой крышей на высоких металлических столбах спрятала от полуденного зноя самых стойких любителей пляжного отдыха, не желающих пропустить и часа драгоценного курортного времени и скучающих теперь в ее спасительной полосатой тени.

По опустевшему пляжу гордо расхаживала бесстрашная чайка и, косясь на людей черными бусинками блестящих глаз, выискивала что-то своим длинным клювом среди голышей и раскаленного солнцем песка. Пытаясь выковырнуть из-под большого тяжелого камня остатки чьей-то утренней снеди, чайка вздрогнула от звуков громкого голоса, взмахнула белоснежными крыльями и отскочила от своей добычи. Но тут же парой быстрых прыжков вернулась и продолжила свое увлекательное занятие. Сидящие под близкой верандой люди не обращали на птицу решительно никакого внимания, продолжая заниматься непонятными ей человеческими делами, и лишь маленький светловолосый мальчик грустно смотрел на чайку синими, как море, глазами, наполненными недетской тоской.

Плотный, невысокого роста мужчина, с красным от возбуждения одутловатым лицом и уже намечающимся брюшком, нервно жестикулируя руками, громко и зло выговаривал совершенно, казалось, не слушавшему его малышу:

— Тебе не ясно было сказано?! Купаться пойдешь, когда я тебе разрешу! И зачем только я взял тебя с собой?! Сидел бы с матерью дома! — Свои слова он подкреплял увесистыми затрещинами, от которых мальчик даже не пытался закрыться, сжимаясь в комок и боясь сдвинуться с места.

— На сегодня ты наказан! Сиди здесь и только попробуй мне еще куда-нибудь деться, я с тебя вообще тогда шкуру спущу! — Напоследок мужчина отвесил мальчику, так и не проронившему ни звука, еще одну оплеуху и, очень довольный собой, направился к сидящей неподалеку компании, со стороны которой раздавался заливистый женский смех и громкие веселые голоса.

За этой сценой наблюдал сухой и прямой как жердь высокий старик с белыми, словно снег, волосами и короткой, аккуратно остриженной седой бородой. Слегка прихрамывая, он подошел к малышу, забившемуся в угол у штабеля старых растрескавшихся лежаков. Тот сидел прямо на песке и понуро смотрел себе под ноги. Старик опустился на корточки, ласково погладил мальчика по голове морщинистой сухой рукой и пристально посмотрел в яркосиние, залитые слезами глаза.

— Не плачь! Совсем скоро ты вырастешь и станешь очень сильным. Тогда уже никто не сможет тебя обидеть! А отец твой просто глуп! Ты не держи на него зла. Он не понимает, какой у него сын! Ведь это же твой отец, да? — старик бросил взгляд холодных глаз в сторону ушедшего мужчины.

— Да, — тихо ответил мальчик и опасливо покосился в сторону веселившейся компании.

— Ты не бойся! Никогда и ничего не бойся! В жизни бояться следует только одного — самого страха! Потом ты это поймешь, а пока... — старик, внимательно осмотревшись вокруг, незаметно подобрал на песке небольшой камешек и протянул его малышу, — пока возьми вот это! И когда тебе будет совсем плохо, сожми его в руке и попроси помощи. Тебе обязательно помогут! — Он мягко вложил нагретый солнцем камешек в ладонь мальчугана и обеими руками сжал его тонкие детские пальцы.

— Кто поможет?! — удивленно спросил мальчик. Он не заметил, откуда взял камень старик, и с интересом разглядывал матово блестящую черную поверхность.

— А это ведь совсем не важно, не так ли? Ведь тот, кто тебе помогает, уже твой друг! Разве не так?!

— Наверное, — все также односложно ответил мальчик. На его глазах уже высохли слезы, и он очень внимательно посмотрел в лицо старику...

Глава 2

Над тихой рекой, в которой грустно отражались равнодушно плывущие по небу облака, быстро сгущались сумерки. По медленно струящейся воде пошли легкие круги, и прохладный ветер, ласково зашелестевший укутывающим берег высоким камышом, заставил Охотника поднять воротник и запахнуть отвороты легкой куртки. Первый комар, разбуженный уходящим в закат солнцем, тонко пища, закружился, выискивая, и деловито уселся на туго обтянутое тканью колено. Охотник внимательно посмотрел на комара, дождался, когда тот поудобнее усядется и глубоко всадит под кожу свое длинное тонкое жало, а потом коротким и точным движением коснулся хрупкого тельца раскаленным концом дымящейся в его руке сигареты. Сделав еще одну короткую затяжку, он щелчком забросил окурок далеко в воду, проследил, как падающей звездой пролетел он в темно-серой мгле, окутавшей землю, и встал с замшелого толстого бревна, кем-то принесенного сюда из чернеющего вдалеке леса.

На порожке своего потрепанного, канареечного зеленого цвета «жигуля» сидел напарник убийцы, Валет. Его безмятежное круглое лицо не выражало никаких эмоций, и он равнодушно, как корова, жевал толстый бутерброд, изготовленный из целого батона, запивая его минеральной водой прямо из большой пластиковой бутылки.