Искатель, 2012 № 12 - Журнал «Искатель» - Страница 27

в магазин бегал зачем-то. А как сделал, то и денег с нее никаких не взял и от бутылки отказался! Непьющий... Не чета теперешним-то! — Старуха тяжело вздохнула, как будто вспомнив о чем-то своем, и продолжила, снова зачем-то понизив голос: — Только Марковны сейчас нет! Уехала она, к племяннику в Москву уехала. Третьего дня еще... Должно, на неделю, дольше она там не бывает. Сейчас ведь как? Молодым старые в тягость! Ну и она приедет, погостит несколько дней — и домой, чтоб не надоедать им там.

— Понятно! Так, ты давай поквартирный заканчивай, да объяснений пяток еще собери. А я тут проскочу в один адрес... — не дослушав старуху до конца, сказал молодому оперу его, по-видимому, старший и более опытный товарищ, облаченный в строгий серый костюм, и даже при галстуке.

— А из этой квартиры где жильцы? — повернулся он к женщине.

— Так они же уехали. Недели две уж, скоро и назад будут! Семеновы каждый год в это время на моря ездят. Сынишка их легкими мается, так доктора и приписали ему...

В этот момент за обитой черным дерматином мрачной дверью послышались тяжелые шаги, и на пороге показалась грузная фигура. Два дюжих санитара, от которых на несколько метров разило перегаром, чертыхаясь и тихо матерясь, вытащили в узкий проем длинные носилки, на которых, прикрытое серой казенной простыней с большим кровавым пятном спереди, вытянулось тело самоубийцы.

Стоявшая на площадке старушка охнула и, прикрыв рот сухой ладошкой, боязливо уставилась на страшный груз.

Проводивший носилки до дверей, пожилой толстый следователь, откашлявшись в неопрятного вида платок и спрятав его в карман, приподнял край простыни. В свете зарождающегося дня тускло блеснул безжизненный мутный глаз на перекошенном и залитом загустевшей уже черной кровью лице мертвеца.

— Он? Сосед ваш? — спросил опер у старушки, но та уже, тихо взвизгнув, скрылась в своей квартире.

— Никак не могу к этому привыкнуть... — пробормотал следак, поежившись, словно от холодного сквозняка, и, махнув рукой безразличным работникам труповозки, спросил опера в пиджаке: — Ну, что удалось выяснить?

— Никто его здесь толком не знает. Появлялся эпизодически и исчезал, бывало, на несколько недель. Общаться ни с кем не общался, отношений с соседями не поддерживал. Его здесь знали как Андрея. Больше никто ничего не знает. Квартира куплена пару лет назад — пробьем в адресном, по-любому что-то выяснится! Работаем...

— Ясно! — хмуро ответил следак и шагнул в открытую настежь дверь.

— Осмотр заканчиваем, Иван Андреевич! — бодро доложил эксперт оперативно-следственной группы. — Тут, собственно, все ясно. Этот, по крайней мере, точно сам себя кончил! Выстрел в рот, оружие при покойнике, окна и двери на запоре. Суицид! Ранение у него было серьезное — в брюшную полость. С таким самому не выкарабкаться! А в больницу с огнестрелом никак нельзя, сразу же в милицию сообщат. Вот он себя и того... Синдром скорпиона!

— Да, похоже, перед нами последний участник этой перестрелки! — насупленно пробормотал толком не проснувшийся еще следак. — Ох и денек же вчера выдался, мать его! Да и ночь хороша...

— Даже без экспертизы могу уверенно сказать, что это именно его ствол в парке поработал! Да и в машине, что вчера в двух кварталах отсюда обнаружили, — убитый тоже из этого пистолета!

— С чего это вдруг такая уверенность?! — следователь внимательно осматривал бедную обстановку квартиры, хранящую следы похожего на погром обыска.

— А вот с чего! — Эксперт приподнял двумя пальцами упакованный в прозрачный полиэтилен пистолет необычного вида, со странно широкой рукояткой и несуразно большим окном выбрасывателя гильзы. — Уж больно пушка у покойника интересная, Иван Андреевич! Представить себе не могу, чтобы в одном месте и в одно время их оказалось целых две штуки! Это ведь знаменитый ПСС — специальное оружие, стреляющее бесшумным патроном! Которые, между прочим, тоже умудриться достать надо. Его в восьмидесятых еще в СССР разработали, для сотрудников КГБ и ГРУ, которые сами догадываетесь чем занимались... На Западе аналогов нет до сих пор, весьма редкая вещь и лично мне ни разу еще в криминальных делах не попадалась. В парке и в той машине стреляли именно из такого пистолета... Интересно только, где он его раздобыть сумел, если даже стреляные гильзы от этого ствола подлежали всегда строгому учету! — Он с явным интересом разглядывал потертую ствольную коробку редкого пистолета.

— Где достал? Да, по-видимому, там же, где и убивать так научился! Вчера уже приезжали из «конторы»... Помощь нам оказывать в расследовании этого мутного дела! Так что мути там теперь будет... — Следователь ухмыльнулся и, пошмыгав заложенным носом, сказал: — По всему видать, заберут у нас это дело... Ну да баба с возу — кобыле легче! Один только Бекетов со своими дружками чего стоит... Уже пошли звонки отовсюду! Давайте, ребята, заканчивайте побыстрее! Сейчас сюда прокурор города лично приедет. Тогда уже черта с два поработаешь! — следак обернулся к ковырявшим паркет оперативникам.

— Документов, говоришь, никаких при нем не нашли? — он тронул носком туфли скатанный в угол комнаты дешевый старый палас.

— Документов при нем никаких не было. Да и в квартире тоже — ни одной бумажки! Обычно всегда бывают какие-нибудь там квитанции, старые счета, письма... Тут ничего! В карманах только пара пустых магазинов к «валу»... — эксперт кивнул в сторону мирно лежащего на столе пистолета. — Ну, это так еще ствол этот называется... Да пачка денег, в нашей и американской валюте. А вот еще интересная вещь! — он взял в руки и показал следователю небольшой осколок камня, на котором под прямым углом сходились две гладко отполированные грани.

— Это что еще за хрень?! — следак разглядывал зернистую поверхность скола.

— Да просто осколок черного гранита. Киллер этот... а я абсолютно уверен, что это и есть тот, кого мы искали... киллер этот таскал его с собой в кармане в специальном кожаном мешочке. Долго таскал, судя по тому, как кожа на кисете износилась!

— Талисман, что ли, какой?

— Видимо, вроде того... Люди подобных профессий, как это ни странно, часто бывают суеверны. Слишком от многих случайностей зависит их жизнь! Вот и носят с собой кто пули какие памятные, кто гильзы... Ну а