Искатель, 2012 № 11 - Журнал «Искатель» - Страница 5

разобраться в этой головоломке и получить свое. Я мог бы просто вернуть вам полученный гонорар. Но я этого не сделаю — из уважения к воле вашего покойного отца. Он мне нравится. Он мне симпатичен. Я сделаю лучше — я отработаю предложенную им щедрую плату до последнего гроша. И если отыскать ваши деньги в человеческих силах, то я их отыщу. А если я их не отыщу, то этого не сможет сделать никто.

Глава вторая. Безумие лорда Бэттени

Дик Уиллет прекрасно знал адвоката Фраула. В прошлом их связывали общие дела и осторожное взаимное уважение — решиться на что-то большее было трудно, потому что сыщик и адвокат всегда немножко враждуют. Но все-таки Дик не мог не уважать Фраула за честность и профессиональную подкованность, а Фраул откровенно восхищался бы Диком, если б вздумал с кем-то это обсуждать. Они могли принести друг другу несомненную пользу, особенно потому, что Фраул искренне любил Вильгельмину и был ужасно расстроен случившимся. Вывод его о поведении ее отца был краток и категоричен: просто спятил.

— Не знаю, что случилось с лордом Бэттени, — недовольно рассказывал он Дику. — Всегда был самым разумным моим клиентом. Собственно, он единственный, кто прекрасно мог бы вести свои дела сам, если бы у него было время. Он отлично разбирался в праве.

— Именно поэтому, — вставил Дик, — он и поручил свои дела вам, одному из лучших адвокатов в стране. Чем лучше человек разбирается в законе, тем яснее понимает, что самому лезть в него нечего, надо обратиться к профессионалу.

— Может быть. Но то, что он сделал с дочкой, просто уму непостижимо. Немыслимо. Невероятно. — Фраул раздраженно вскочил и забегал по комнате. — Он же души в ней не чаял, все это знали. Помешался на своей родовой чести и считал, что мисс Вильгельмина — носительница имени. Да он и просто очень любил ее. Ничего не понимаю!

— Кто такая Хетти Доран? — спросил Дик, как только ему удалось вставить слово в этот поток восклицаний.

— Да разве я знаю? Неужели я сразу же не сказал бы вам, как только вы вошли, если б знал? Я увидел ее только вчера — первый раз в жизни. Когда лорд Бэттени подписывал завещание, он не счел нужным ничего пояснять, а спрашивать было невозможно — сами понимаете, профессиональная этика. Что теперь делать — ума не приложу. Да и можно ли что-нибудь сделать? Что вам поручила мисс Вильгельмина?

Дик ответил не сразу. Словосочетание «мисс Вильгельмина» раздражало его, он никак не мог понять, почему, и решил подумать об этом попозже. Кроме того, он вовсе не был уверен, что его доверительница одобрит, если он расскажет адвокату всю правду.

— Она попросила меня узнать, кто такая Хетти Доран, — осторожно сказал он.

— Вы читали завещание?

— Да.

— Ну так я не могу сказать вам ничего больше того, что там написано. Понятия не имею, откуда взялась эта Хетти Доран. Теперь будет богатой наследницей.

— Мне надо узнать не просто, кто она такая, а и почему лорд Бэттени оставил ей все свое состояние, — сказал Дик.

— В таком случае, вам надо начать с того, чтобы встретиться с ней и спросить. Правда, мне почему-то кажется, что многого добиться вам не удастся. Что за глупейшее, что за идиотское положение!

— Но вы же не считаете возможным, что лорд Бэттени просто выбрал из телефонного справочника первую фамилию, какая попала ему на глаза, чтобы оставить ее обладателю капитал в двадцать миллионов, лишив при этом горячо любимую дочь наследства, — возразил Дик.

— Я уже ничего не знаю, — раздраженно ответил Фраул. — Может быть, несмотря на этих квалифицированных психиатров, он все-таки немного помешался?

Дик покачал головой. У него было очень своеобразное ощущение. С одной стороны, вся история выглядела совершенно дикой; с другой — он четко ощущал, что за странной на первый взгляд цепью событий стоит чья-то остроумная выдумка и железная воля — очевидно, лорда Бэттени. Кроме того, он был решительно не согласен с тем, что на первый план надо вынести вопрос о том, кто такая Хетти и почему деньги лорда Бэттени оставлены ей. Это было очень важно, конечно, но имелось, на взгляд Дика Уиллета, и нечто более важное. А именно: его ужасно интересовало, почему лорд Бэттени не пришел к нему и не рассказал все как есть, пустившись на мелодраматическую посылку чека по почте. Он мог придумать сто причин, по которым деньги достались Хетти, по крайней мере пятьдесят причин того, почему это было сделано таким странным образом. Что касается местонахождения настоящего наследства Вильгельмины, то у него почти не было сомнений на этот счет: деньги в замке. Уж больно настойчиво лорд Бэттени требовал, чтобы Вильгельмина жила там, и твердил о своем набившем всем оскомину лордстве. Но вот почему тогда он просто не пришел к Дику или не вызвал его к себе и не рассказал все, как есть...

Ответ на этот вопрос мог быть только один, и Дик Уиллет прилагал большие усилия, чтобы не думать об этом.

— Да ведь это совершенно неважно, помешался он или нет, — с усилием отрываясь от этих размышлений, сказал он вслух.

— Не понимаю. Ведь вам нужно найти логику в его поступках, а если он повредился умом...

— Тогда сделать Это будет еще легче. Поймите же, что если логика является логикой безумного, она не становится от этого менее логичной. Допустим, вы видите на городской улице человека в одной набедренной повязке, который орет, пляшет и скалит зубы. Вам это кажется странным и ненормальным. Но вот вы читаете его историю болезни и узнаете, что человек этот мнит себя дикарем племени мумбо-юмбо, — и немедленно его поведение становится для вас совершенно логичным и объяснимым. Более того, гораздо менее вероятно, что он изменит свое поведение, чем если бы он был нормален в общепринятом смысле этого слова. Значит, главное — это понять, какого рода было безумие лорда Бэттени, хоть я в это его безумие ни на грош и не верю.