Искатель, 2012 № 10 - Журнал «Искатель» - Страница 50

от бублика! А когда магистра ордена сжигали на костре мрачные попы, несчастный Жак де Моле, жестоко страдая от сатанинского огня и дыма, проклял всех французских королей до какого-то там колена, и все они плохо кончили!

— Савелий Петрович, простите, но какое отношение... — недоуменно вздернула бровки Лиза.

— Да-да, Лизанька, вы правы — заболтался, старый дурак! — покаянно развел руками старик, но тут же важно поднял палец вверх. — Дело в том, что есть версия, что часть сокровищ тамплиеров была привезена в Россию и стала одной из причин быстрого роста мощи, богатства и величия княжества Московского и далее всей тогдашней Руси! И вполне возможно, что ваш дом стоит на том самом месте, где некогда было пристанище храмовников, приехавших искать убежища в далекой от Франции Московии! Тем более что недалеко отсюда есть и старинное кладбище католическое, и храм наших «христианских братьев по вере»...

— То есть вы хотите сказать, что нас преследуют призраки этих... тамплиеров?!

— Не сказать, голубушка, а спросить: а не нашел ли ваш батюшка какой-нибудь... клад, а?

— Бог с вами, Савелий Петрович, нехорошо так шутить. — На длинных ресницах девушки задрожали крохотные хрусталики слез. — Вы же знаете, лишних денег у нас после переезда в этот дом не было, да и батюшка никогда не имел от меня секретов — не было никакого клада! Тоже скажете... Так что же мне делать-то, Савелий Петрович? Я умру от страха...

— Ну, простите, простите старика великодушно, ляпнул глупость, виноват! — Старый учитель задумчиво погладил негустую седую бородку и, размышляя вслух, проговорил: — В полицию вам обращаться нежелательно — засмеют тамошние держиморды... Уехать вам, как я понимаю, некуда? Нуда, нуда... Поклонника, способного защитить, насколько я знаю, извините, тоже не наблюдается. А одной вам в доме оставаться долее никак невозможно! А знаете что, дорогая Елизавета Андреевна, мы с вами вот что сделаем! Дам-ка я вам адресок одного оч-чень бойкого молодого человека... Некто Аристарх Матвеевич Задонский, газетный репортер из тех, кто все знает и ни черта, ни бабы Яги, ни даже самого обер-полицмейстера не боится! Вроде бы бывший офицер, а теперь на вольных хлебах — пройдоха и умница, этакая; знаете ли, странная помесь Ноздрева и Байрона. Насколько я в курсе, иногда берется и за сыщицкие дела, в чем и преуспевает поболе наших туповатых городовых, околоточных и сыскных... Обожает всяческие таинственности и загадочные случаи, а потом прописывает их в газетах. Если уж и он не возьмется за ваше дело, то тогда и ума не приложу, что нам с вами делать... Вот я вам адресок сейчас накарябаю... Вот, пожалуйте... Редакция «Московского листка» — это на Софийской набережной, при типографии Погодина. Там его, извиняюсь, каждая собака знает... Пойдете?

— Пойду! — решительно вздохнула Лиза. — А этот «Листок» я знаю — они про разбойника Чуркина печатают, да? Только черкните пару строк, что я от вас... Вы ведь знакомы, да, Савелий Петрович?

— Так, шапочно, но, думаю, вспомнит и не откажет. Да и как вам, милая Лизанька, отказать-то возможно? Я бы и сам, но, простите, очень уж стар и немощен, увы мне...

Выходя со двора, Лиза заметила, что какой-то крепкий молодой мужик, коловший у дровяного сарая березовые чурбаки, оставил свою работу и внимательно разглядывает ее из-под насупленных густых бровей. И каким-то недобрым показался этот взгляд девушке. Старик, заметив, что Елизавета поспешила отвести взор от работника с острым топором в руках, с усмешкой пояснил:

— Да вы не бойтесь, сударыня, это Васька Гром — ходит по дворам, дрова пилит-колет, тем и кормится. Глухонемой он, навроде Герасима тургеневского, оттого и кличут Громом, остряки, ха-ха... На вид грозен, а мухи не обидит и хмельного почти не принимает, за что и ценят его кухарки. А откуда приблудился в наши края — Бог ведает. Работает, в плохом не замечен, да и ладно. И полиция его не трогает... Ну, вы, если какие новости, не забывайте — сразу к старику...

— Непременно, Савелий Петрович! И спасибо вам, побежалая...

Москву Елизавета Андреевна Азарова любила и совершенно искренне была уверена, что когда-нибудь государь хорошенько подумает и прикажет вновь перенести столицу Государства Российского из мрачновато-сырого, продуваемого холодными балтийскими ветрами чопорно-строгого Петербурга в самое сердце Российской империи, в шумный, но такой по-домашнему уютный и теплый город — в ее родную Москву. Кремль с его старыми стенами, красивейшими башнями, с Иваном Великим; златоглавый Храм Христа Спасителя, построенный на народные грошики и гривенники, и еще «сорок сороков» церквей и церквушек «поменьше»; величавые изгибы Москвы-реки с ее набережными, бульварами и по-купечески основательными мостами; старинные особняки, улицы, улочки, сверкающие витрины великолепных магазинов вроде Елисеевского; почти европейский шик центра и размеренная, несуетливая патриархальность Замоскворечья — да разве все перечислишь! Точнее Александра Сергеевича все равно ведь не скажешь: «Москва! Как много в этом звуке...»

...Разбитной малый лихо подкатил пролетку к подъезду и с особым шиком осадил довольно-таки неказистую лошаденку, которой в самую пору было со слезой в глазах напевать: «Были кргда-то и мы рысаками...»

— Извольте, барышня, вот тута ваш самый «Листок» и обретается. В аккурат доставил...

Лиза расплатилась, уверенно толкнула тяжелую дверь и замерла на пороге, прикидывая, к кому же из бестолково суетившихся, неведомо куда спешивших сотрудников, рабочих и прочих «метранпажей» обратиться, чтобы отыскать господина Задонского. Наконец решилась и тронула за рукав проходившего мимо широкоплечего крепыша с пышными вислыми усами, украшавшими чуть усталое лицо жизнелюбивого гуляки.

— Простите, вы не подскажете, где я могу найти господина Задонского?

— Задонского? — Богатырь с интересом окинул взглядом миловидную девушку, как-то очень по-доброму улыбнулся и, лукаво щурясь, спросил: — А господин Гиляровский не сгодится, милая барышня? Шучу, шучу, простите... Вон, видите, высокий и стройный, с редактором ругается — это ваш штабс-капитан...

— Господин Задонский?

— Точно так. Аристарх Матвеевич, штабс-капитан, правда, бывший...

«Бывший» капитан Лизе понравился: высок, строен и крепок, русоволос, усы и бакенбарды просто-таки замечательные, вот только глаза холодноваты и взгляд — цепкий какой-то, с прищуром, отчего-то напомнивший неприятный взгляд Васьки-Грома, — девушке не понравился решительно.

— Чем могу, мадемуазель?

— Я к