Искатель, 2012 № 09 - Журнал «Искатель» - Страница 7
7
Отсюда, из плохонького автобуса, жизнь выглядела серой и унылой. Да и сам он... Негритянство, долго ли оно продлится? Нет, спрос на его работу был, были и заказы, но количество никак не желало перейти в качество. Даже и буквально — платили ему столько же, сколько и два года назад. С учетом инфляции, так и меньше на четверть. Не то чтобы не было перспектив у него лично, чтобы обижали его лично. Обыкновенная плата для обыкновенного негра. Тенденция.
Писать свое? Он написал. Труда ушло втрое больше, а заплатили куда меньше против негритянского. И, что хуже, книга не разошлась. Закон рынка: не рекламируется — не продается. Кто знает Сергея Скальцова? Кто хочет его знать?
По счастью, ехать было близко, иначе неизвестно, куда бы в своих думах зашел негр. Капля камень точит, пробьется.
Дома он сначала разложил покупки по местам и лишь затем подошел к ноутбуку. Посмотрел статистику блога. Сто сорок посетителей за час. Для него — рекорд.
Он проверил почту. Пришло шесть писем. Спам, спам, опять спам. А это?
«Сергей, если у Вас есть дополнительные сведения, фотографии из Дубравки, буду признателен, если Вы поделитесь ими — не для публикации, исключительно для ознакомления. Аванс — в Вашем кошельке. В. П.».
Ага. Кто-то хочет перехватить новость. Никакого В. П. он не знал, в друзьях не держал, а туда же — поделитесь! Норовят на грош пятаков набрать.
Он проверил электронный кошелек — так, смеха ради. Ну, доллар, ну, два. Скорее всего, вообще ноль, «да я перевел, это они в сети пропали»...
Сумма его озадачила. Вот как белые люди, оказывается, живут. Этот В. П., похоже, человек серьезный. Из «Би-би-си» или чего-то подобного.
Он ответил: «Здравствуйте! Посылаю то, что у меня есть сейчас. Вечером, вероятно, будет новый материал», прикрепил к письму оставшиеся фотографии и отослал.
Через десять минут пришел ответ от В. П. «Благодарю. Жду продолжения».
О деньгах ни слова. Ну и ладно.
Он все-таки заглянул в кошелек. И без того немалая сумма удвоилась.
Однако!
Сергей постарался успокоиться. Что он, денег не видел, что ли? Работать нужно!
И он вернулся к работе. Новые пятьсот слов, за ними опять. Полный урок — две тысячи.
3Я спал до полудня. Просыпался на минуту-другую, хватал кусок сала, колбасы или сыра, проглатывал и засыпал снова. Метаморфоз штука затратная, и золотое правило «выигрываешь в одном — проигрываешь в другом» обойти невозможно ни в механике, ни в биологии. Легенды о вампирах и вурдалаках, проводящих недвижно дни в гробах, не на ровном месте возникли.
Мертвый сон я позволить себе не мог: вдруг кто придет по мою душу? Замка, в смысле — крепости, у меня нет, преданного слуги тоже нет, собрата-вурдалака, стоящего на часах, покамест стая переваривает ночную трапезу, опять нет. Вот и сплю вполглаза, вполуха, вполноса. С другой стороны, я же не всю ночь бегал по лесам, даже не половину, и к полудню проснулся восстановившимся если не полностью, то на большую часть. Умылся, побрился, переоделся и причесался. Погляделся в зеркало. Ботан, и больше ничего.
Вышел во двор. На улицу. Никого.
Не то чтобы я ждал облавы. Не сразу, нет. Здесь все-таки центр России, почти Подмосковье, хоть и весьма дальнее. Начальства много, начальство близко. Никто ответственность по зачистке на себя брать не станет — из большого начальства. А с налета, с поворота... ОМОН — это вам не спецназ. Далеко не спецназ. Тут своей шкурой рисковать не желают. Выгоды нет своей шкурой рисковать, не затем в ОМОН идут — своей шкурой рисковать.
Но виноватых искать будут. Как только определят причину смерти, так и начнут искать. И даже раньше: смерть полицейского есть смерть полицейского, а уж четыре смерти для Подмосковья пока штука непривычная. Не Дагестан.
Я шел по Дубравке. Притихла Дубравка. То ли вчерашнее переживает, то ли завтрашнего боится.
Шел я не просто так, а к Макару Степановичу, неформальному старосте нашего поселка. Узнать, что делать. И как. Вполне естественное желание для ботана. На улице повстречал троих односельчан, обменялись ничего не значащими приветствиями, и только. Победного духа не было, откуда же ему взяться. Но не было и разрушителей, что порождало надежду. Надежду призрачную, ни на чем не основанную, и потому говорить о ней не хотелось из опасения сглазить. Тем более не хотелось говорить со мной. Какая от меня польза?
У дома Макара Степановича никого не было. Я поднялся на крыльцо, постучался. Дверь приоткрылась.
— А, Володя. Заходи быстрее, не студи.
Я зашел.
— Зенины уехали, — сказал Макар Степанович. — Подхватились и уехали.
— Не слышал.
— Они тихонько, а ты все ж не рядом живешь. Поутру собрались, едва солнце взошло. «Копейка» на ходу, сели и укатили. Вернутся, нет, никто не знает. И будет ли куда возвращаться.
— Поутру я спал. После вчерашнего замерз, принял для согрева стопку на ночь, потом еще...
— Ты, оказывается, пьешь? Ну, вчера я и сам с мороза, под пургу... И не только я.
— Понятно, — поддакнул я.
— Я не о наших. Полицаи до смерти упились. То есть буквально до смерти. Выпили, пошли на бульдозерах кататься. Там и замерзли. Их утром нашли. Потому и не ломают ничего сегодня: тела-то в кабинах. Пока то, другое...
— Понятно, — протянул я.
— И эти, строители-ломатели... Им не хочется в кабины садиться, где мертвецы были. Премии требуют. Так им пообещали освятить технику. Тоже время нужно. Я почему знаю — приходили ко мне.
— Омоновцы?
— Нет, наши, районные полицейские. С ними говорить можно, правда, о чем говорить?
- Предыдущая
- 7 / 64
- Следующая