Искатель, 2012 № 08 - Журнал «Искатель» - Страница 57

оставалось ничего иного, как подумать, что сама нечаянно произнесла мое вымышленное имя вслух и тем самым вызвала такой же мой отклик. О возможности иного общения у нее не промелькнуло ни малейшей догадки. Но я не знал, что ждет нас и смогут ли мучители вырвать у нее признание о наших возможностях, разъясни я ей все это сейчас. У них наверняка оставались в запасе еще не испробованные на пленнице методы. Поэтому я лишь снова мысленно позвал ее, но она однозначно восприняла мой зов прозвучавшим вслух.

— Ричи! — ответила она с задержкой через полумрак комнаты. — Меня скоро убьют, и ты не сможешь им помешать. Молчи, не возражай, послушай меня! Я знаю, такого больше не повторится, иди же ко мне! Я боюсь, я не могу быть одна...

Я чувствовал себя полнейшим идиотом, да, да, она мне очень нравилась, особенно теперь, когда я познал ее внутреннюю сущность. Но я не мог воспользоваться сейчас ее минутной слабостью, я хотел гораздо большего, хотел ее всю, хотел ее искренней любви. А пока я оставался для нее всего лишь посторонним человеком, более подходящим по сравнению с прочими тюремщиками для избавления от страха и одиночества, для последнего прощания с жизнью путем секса. Увы, и она не была лишена почитания своеобразных обрядов. Она видела во мне всего лишь временное лекарство от заполнявшего ее ужаса, всего лишь... Однако мне этого оказалось ничтожно мало. Я уже страстно желал ее и хотел бы одновременно сделаться для нее единственным не только телом, но и душой, под которой подразумевается сознание.

Она восприняла мое молчание как пренебрежение ее поруганным телом, как окончательный отказ, и вскоре с гидропостели донеслись берущие за сердце безутешные всхлипы. Но я пересилил себя и просто послал ей неодолимый усыпляющий импульс, благо знал теперь пути проникновения в ее сознание. Такое лекарство оказалось наилучшим в данном положении, не прошло и двух минут, как Лин ровно и глубоко задышала. Я же долго еще лежал, вглядываясь в полумрак, пытаясь различить линии потолка и рисунок витражей единственного в комнате узкого стрельчатого окна.

Утром она выглядела тихой и подавленной. Я решил ни на минуту не отходить сегодня от Лин, физически ощущая, как истекает отпущенный Кирбом срок ее жизни.

15. ОХОТА ПРОДОЛЖАЕТСЯ

В последний день мы долго бродили по лесу, поскольку доступ туда со мной ей не возбранялся. Следующая Охота, как уведомили Избранные, состоится не раньше, чем через два месяца.

Я нисколько не обращал внимания ни на местные красоты, ни на задумчивую сверх обычного и столь же прекрасную, будто расцветшую за эти два дня спутницу. Я мучительно ломал голову над тем, как помочь ей. Не находилось никакого просвета. Повторная просьба о помиловании, теперь уже через подручных Генератора, была заведомо обречена на неуспех, как и возможная попытка пойти напролом, — в последнем случае у нас не имелось ни единого шанса. Убеги мы — нас настигли бы в лесах и получили бы для себя еще одну возможность позабавиться, поиздеваться, удовлетворить свои патологические охотничьи инстинкты. Это было бы непростительной глупостью, сдачей врагу. К тому же теперь, когда я проник в Ядро, я не мог обмануть доверие пославших меня, да и возможностей ударить по энергистам в будущем изнутри вырисовывалось передо мной несравнимо больше прежнего. Но эта милая, настрадавшаяся сверх всякой меры женщина, к тому же моя спасительница, нуждалась в моей немедленной защите. И что я мог? Я не хотел терять ее, просто так, из расчета неминуемой мести, взять и вычеркнуть ее «менее значимую», непонятно по чьим меркам жизнь.

Оставалось только каким-то образом обмануть ее тюремщиков и моих «собратьев» по энергизму. Но как? Когда я поднимал голову и с нежностью смотрел на Лин, в ее темных, успевших повидать немало мерзостей в энергистском плену глазах я читал все ту же обреченность. Она относилась ко мне гораздо мягче вчерашнего, простив даже мой ночной отказ, понимая, что ей недолго осталось жить и совсем не я стану исполнителем ее казни.

Но когда мы возвращались вечером в замок, я видел, как она бросает вокруг прощальные взгляды, полные тоски и недоумения. Словно эта поросшая лесом лощина, сцена, на которой ей была уготована роль дичи в беспощадной охоте за двуногими, сделалась вдруг невыразимо мила ей, будто каждый шаг теперь стал равен расставанию с жизнью. Конечно, она прощалась не с данным определенным местом, а с миром вообще, несправедливость происходящего просто убивала, но мне нечем было ее утешить.

И вдруг на меня снизошло озарение свыше, я увидел Выход. И пока мы не приблизились к стенам замка, где произносимые нами слова наверняка достигали ушей палача, я торопливо изложил свое единственное предложение. При этом я ни разу не обмолвился об открытом в ней даре псиобщения, как и о своих способностях, посчитав это несвоевременным. Да и не хотелось сейчас обрушивать на нее нечто, требующее долгого и тщательного осмысления.

Она раздумывала недолго, у нее просто не было никакого выбора. Я не мог предложить полного и абсолютного спасения. Ее сознание неминуемо должно было погибнуть вместе с этим обреченным телом. Но ему, этой физической оболочке, можно было вернуть жизнь. Оно возродилось бы с совершенно иным, хотя и одновременно тождественным прежнему сознанием. В памяти ее, сознающей себя уже совершенно иным человеком, осталось бы все происшедшее с ней до момента гибели первого тела. Словом, она согласилась дать мне образцы тканей ее плоти для консервации, чтобы в последующем я мог вывезти их в безопасное место подальше от энергистов и с помощью ученых Службы Безопасности вырастить из этих клеток новую Лин.

Наша последняя ночь в замке оказалась совсем иной, чем мы могли представить в самых смелых фантазиях. Последняя ночь в обществе осужденной на смерть. Следующим утром мне недвусмысленно предписали покинуть планету, челнок должен был доставить к ждущему на орбите звездолету. Лин оставалась полностью беззащитной, и кто знает, какие еще пытки могли зародиться в больном воображении ждущих своего часа убийц.

Законсервированный образец ее тканей находился в перстне у меня на пальце. Она стойко перенесла процедуру биопсии, только до крови прикусила нижнюю губу. Если со