Искатель, 2012 № 08 - Журнал «Искатель» - Страница 29

шизофрении и понимал, на что походил мой разговор с внутренним голосом.

«Да нет, с тобой все в полном порядке, — заверил он и поторопил: — Только иди и не останавливайся. У нас мало времени, Пограничники могут обнаружить то, что ты видел, в любой момент, и тогда у них появится желание срочно задать тебе еще несколько вопросов».

«Но что это значит?» — потребовал я, не желая больше оттягивать объяснение.

«Видишь ли, у меня не было выбора, так что пришлось без разрешения воспользоваться твоим мозгом. Ты же видел, что сделали с моим телом! Если бы ты не пришел сегодня, завтра уже было бы поздно...»

«И что дальше?» — угрюмо поинтересовался я.

«Ну, какое-то время мне придется пожить у тебя, просто нет другого выхода. Поверь, Тим, твоему разуму это ничем не грозит, и прости меня за бесцеремонность, но я решился на это еще и потому, что начал считать тебя своим другом».

Я промолчал, как бы пережевывая эту новую информацию. И все же как-то не укладывался в голове факт столь беззастенчивого вторжения в мое сознание.

«Конечно, я мог бы использовать принуждение, но только не в отношении тебя: если честно, то у нас есть нечто общее, что заставляет воспринимать тебя скорее как младшего брата, чем товарища. Навредить тебе я никогда не смогу. Вмешиваться в твои решения или пытаться управлять тобой — упаси Космос! Но я хочу, чтобы ты понял — без твоего содействия мне не жить. Я не пытаюсь захватить твой мозг, просто разреши на время занять его незадействованный уголок. Это все равно как дать глоток воды умирающему от жажды — ты ведь не откажешь? И потом, это не на всю жизнь, только на время. Если не захочешь общаться со мной — я буду молчать и ничем не помешаю тебе».

«Хорошо, но как же ты мыслишь свою жизнь в дальнейшем, если не можешь обойтись без моего мозга?»

«В сумке есть образчик моей ДНК, если мы найдем возможность добраться до такого места, где сможем клонировать новое тело, я сумею перебраться в его мозг. Есть еще один запасной вариант, но, скорее всего, до него не дойдет. Потому и говорить о нем сейчас не имеет смысла. В любом случае никакой опасности для тебя нет».

«Ничего пока тебе не могу обещать, это так необычно... Дай мне прийти в себя», — я не хотел связываться никакими обязательствами до полного прояснения создавшегося. Вероятно, он мог читать все мои мысли, оставаясь полностью защищенным от моего проникновения.

«Конечно, — с готовностью согласился он. — На большее я и не рассчитывал. Просто постарайся привыкнуть и не обращай на меня внимания. Но прежде давай закончим одно дело».

Следуя его указаниям, я нашел в сумке перстень-печатку с образцами его клеток и надел на подходящий палец. Остальное содержимое — непонятные инструменты и кристаллические кассеты предстояло спрятать понадежнее, так как на какое-то время мне, по-видимому, предстояло исчезнуть из этого района. Я подумал о матушке, не оставить ли сумку ей?

«Нет! — тут же воспротивился Рэ. — Если тебя начнут искать, сразу же выйдут на нее. Придумай что-то другое».

И тут меня осенило: Стефа! Конечно же, Стефа. Правда, в последнее время мы как-то сторонились друг друга, сходили в этом месяце всего раза два на танцы в фермерский поселок, и все. Мы вместе росли, ее родители были дружны с моей матушкой, а сколько солнечных дней мы весело провели вместе на пляже! Теперь она превратилась в симпатичную стройную девушку, уже ничто в ее внешности не напоминало о нескладной угловатой девочке-подростке, которой она была совсем недавно. Только глаза оставались прежними. Впрочем, гадким утенком она никогда не выглядела. Просто была своя в доску, близкая и понятная, вроде сестренки, которой у меня никогда не было, а теперь вот отдалилась и, кажется, становится все отчужденнее и непонятнее.

Начало смеркаться, когда я неуверенно тронул кнопку звонка у желтой калитки. Через деревянную изгородь свешивались ветви с незрелыми, едва зарозовевшими в синеве листвы плодами псевдогруши. Не от кого было у нас отгораживаться, подобные заборы ставились скорее в дань традициям. Впрочем, многие обходились без них, несмотря на приток отдыхающих в теплый сезон, о воровстве у нас знали только из литературы прошлого, изучаемой в школе, или из неправдоподобных рассказов прибывающих из дальних миров. Да и что здесь воровать? Обильные плоды нехитрого хозяйства, которых и так у всех было навалом? Да и гораздо приятнее оказывалось спросить что-то нужное для тебя у хозяев, это служило лишним предлогом для взаимно приятного общения. А у нехороших людей, случись они среди местных, вряд ли захотелось бы одалживаться, даже попроси они того сами.

Так что калитки не запирались. Я позвонил просто из вежливости, толкнул дверцу и пошел к дому по дорожке из красного кирпича. Мохнатая хозяйская собака сразу признала меня и прыгала вокруг, норовя лизнуть лицо. А навстречу уже спешила сама Стефа с удивленной улыбкой на лице.

— Ты? Вот уж кому не пропасть, мама с отцом только и говорят о тебе.

— Обо мне?

— Ну, конечно, больше о вчерашнем. Что, кстати, случилось? А то болтают всякие страсти почем зря.

Я почувствовал ее радость при виде меня, и мне стало тепло и спокойно с ней, но подробно рассказывать обо всем не было времени, да и Рэ беспокойно заворочался на задворках моего сознания.

— Знаешь, Стеф, я расскажу тебе как-нибудь потом. Мне придется, наверное, уехать на время.

— Уехать? Куда? — расширились ее глаза, источая искреннее изумление.

— Ну, Стеф, так надо, и потом я обязательно вернусь, — взмолился я. — Может, придется просто переждать какое-то время...

— Тим, ты что-то натворил? — Ее только что огромные серые глаза моментально превратились в щелки.

— Да нет же. Ну, не могу я сейчас долго объяснять. Да и тебя не хочется впутывать...

— Так чего же ты заявился? Прощаться, что ли? Мы и так редко видимся теперь — мне не привыкать, — в голосе ее зазвенела