Империя Розы: сначала спасём вас, потом уже поработим - Тим Темный - Страница 20

Шни методично пила черный чай без сахара, одновременно сверяя на экране своего терминала логистические таблицы поставок праха, которые я заставила ее пересчитать на прошлой неделе. Напротив сидела Янг, с аппетитом поглощавшая огромную тарелку с жареным картофелем и сосисками, а рядом с ней Блейк Белладонна, углубившись в очередную книгу, цепляла вилкой кусочки консервированного тунца.

Наш отряд действовал в режиме абсолютного внешнего покоя, когда на другом конце сектора столовой раздался взрыв грубого, гортанного смеха.

— Эй, парни, гляньте-ка сюда! — разнесся над залом наглый, самоуверенный голос Кардина Винчестера. — Я же говорил вам, что они настоящие!

Кардин, рослый второкурсник в массивных стальных наплечниках и бронзовом панцире, стоял позади сидевшей в одиночестве второкурсницы. Это была Вельвет Скарлатина — студентка команды «ЦФВИ», фавн с длинными коричневыми кроличьими ушами.

Винчестер грубо ухватил девушку за правое ухо и с силой потянул вверх. Вельвет вскрикнула от острой боли, выронив вилку на поднос. Ее плечи судорожно задрожали, а длинные уши прижались к голове в тщетной попытке избежать издевательств. Трое сокомандников Кардина — Рассел Трэш, Дав Бронзвинг и Скай Ларк — громко гоготали, загораживая проход и тыкая в девушку пальцами.

— Видите? Она даже дергается, как настоящий полевой грызун! — продолжал глумиться Кардин, оглядывая зал в поисках одобрения. — И это существо учится в элитной Академии Охотников! Вам не кажется, зверушка, что твое место в клетке на скотном дворе, а не за одним столом с людьми?

Большинство студентов вокруг либо отводили глаза, делая вид, что увлечены едой, либо трусливо посмеивались, не желая связываться с физически сильной и агрессивной четверкой «Кардинал».

За нашим столом атмосфера мгновенно накалилась.

Глаза Янг вспыхнули опасным алым отблеском, а вокруг ее кулаков на долю секунды заплясали искры золотого пламени:

— Этот ублюдок переходит все границы. Я сейчас пойду и сломаю ему челюсть об этот дубовый стол.

Блейк Белладонна замерла. Ее пальцы так сильно сжали корешок книги, что плотная бумага с хрустом порвалась. Ее янтарные глаза потемнели от глухой, яростной ненависти, а черный шелковый бант на макушке напрягся, скрывая подрагивающие кошачьи уши. Она смотрела на сцену издевательства, и в ее ментальном поле бушевала смесь ярости и парализующего страха раскрытия собственной природы.

Вайсс поморщилась, опустив чашку:

— Кардин ведет себя отвратительно и неотесанно. Но вмешиваться в чужие конфликты — значит нарушать дисциплину столовой и привлекать внимание преподавателей.

Я положила нож и вилку на край тарелки. Звук металла о фарфор прозвучал негромко, но заставил всех троих замолчать и посмотреть на меня.

— Янг, сидеть, — мой голос был тихим, ровным и лишенным каких-либо эмоций.

— Но, Руби! Он же…

— Я сказала: сидеть, — я повернула к сестре бесстрастное лицо, и холод в моих серебряных глазах мгновенно остудил ее пламенную ярость. — Ломать кости посреди столовой — удел неорганизованной черни. Ты получишь выговор от Глинды, с нашей команды снимут пятьдесят баллов рейтинга, а Винчестер выставит себя невинной жертвой нападения. Насилие без стратегического результата — это глупость.

Я перевела взгляд на Блейк:

— Запомни эту картину, Блейк. Вот она — реальная цена отсутствия централизованного закона и военной дисциплины. Когда власть принадлежит бандам разношерстных наемников, побеждает не право, а право сильного. Кардин Винчестер — не исключение. Он симптом гниющей системы, где каждый мнит себя безнаказанным феодалом.

Блейк медленно выдохнула, разжимая побелевшие пальцы:

— И что ты предлагаешь? Просто смотреть, как они издеваются над ней?

— Я предлагаю не устраивать базарную потасовку, а методично уничтожить его как боевую единицу, — я поднялась из-за стола, поправив воротник формы. — Кардин Винчестер считает себя несокрушимым бойцом. Завтра на практических занятиях профессора Гудвитч мы сотрем его статус в пыль на глазах у всего курса. Официально. Без нарушения регламента.

Я повернулась и пошла к выходу из зала. Мой взгляд на мгновение скользнул по соседнему столу, где сидел Жон Арк.

Блондин сидел, сгорбившись над пустой тарелкой, и смотрел на издевательства Кардина с выражением абсолютного, парализующего бессилия. Его руки мелко дрожали под столом. Он ненавидел Винчестера, но страх перед собственной беспомощностью намертво пригвоздил его к лавке.

*«Твой страх станет моим рычагом, Жон Арк. Твое унижение подготовит почву для абсолютного подчинения»*.

3 сентября, 15:20. Главная боевая арена Академии Бикон.

Трибуны амфитеатра были заполнены первокурсниками всех четырех команд. На центральном табло горели имена участников следующего спарринга.

На судейском помосте стояла Глинда Гудвитч, держа в руках боевой стек и сверяясь со списком вызовов:

— Согласно поданной вчера заявке, следующий показательный поединок пройдет в нестандартном формате. Команда «Кардинал» в полном составе против лидера команды «Руби» — мисс Руби Роуз.

По трибунам прокатилась волна удивленного гула. Студенты переглядывались, не понимая, зачем пятнадцатилетней девочке выходить одной против четырех тяжеловооруженных парней.

— Профессор Гудвитч! — Кардин Винчестер вышел в центр арены, с насмешливой улыбкой положив на плечо свою массивную булаву «Палач». — Я не возражаю преподать урок зазнавшейся малявке, но не кажется ли вам, что четыре против одного — это слишком жестоко даже для нее? Мы можем случайно повредить ее хорошенькое личико!

Трое его подручных — Рассел с парными кинжалами, Дав с длинным мечом и Скай с алебардой — громко заржали, занимая позиции полукругом за спиной своего лидера.

Гудвитч строго посмотрела на меня поверх очков:

— Мисс Роуз, регламент Академии позволяет подобные спарринги при согласии обеих сторон. Однако я обязана уточнить: вы подтверждаете свои особые условия поединка?

Я стояла на противоположном краю арены.

На мне не было привычного алого плаща. За моей спиной не висела крупнокалиберная «Кресент Роуз». Я вышла на гладкие металлические плиты в стандартной черной тренировочной форме без единого элемента брони или холодного оружия. Мои руки были пусты, пальцы расслаблены.

— Подтверждаю, профессор, — мой голос прозвучал чисто, звонко и абсолютно спокойно. — Я проведу этот бой без использования оружия и без применения своего Проявления скорости.

На трибунах повисла мертвая тишина.

Вайсс на трибуне прижала ладонь ко лбу, прошептав: «Она сошла с ума…», в то время как Янг лишь широко оскалилась, предвкушая зрелище.

— Что ж… — Гудвитч нахмурилась,