Империя Розы: сначала спасём вас, потом уже поработим - Тим Темный - Страница 2

— Есть… полный вперед, владычица, — с горькой, отрешенной улыбкой ответил рулевой, срывая защитные пломбы с рычагов аварийной тяги.

Двигатели «Рассекателя Ночи» взвыли на пределе перегрузки, и гибнущий исполин рванулся вперед, прямо в брюхо вражеского строя.

Они считали, что победили. Они думали, что уничтожат меня вместе с этим куском сплава и титана. Жалкие, ограниченные глупцы, забывшие суть темной стороны: материальное тело — лишь бренная оболочка, временный инструмент, в то время как истинная Воля неделима и абсолютна.

Я медленно опустилась на колени прямо посреди разрушенного, пылающего мостика. Я закрыла глаза, отсекая шум сирен, вой разгерметизации и предсмертные хрипы офицеров. Мое дыхание выровнялось. Я собрала всю мощь своего духа, все знания древнейших темных владык, сокрытые в запретных свитках, и воззвала к высшему искусству ситхов — ритуалу переноса сущности.

Я разорвала ментальные связи, удерживающие мое сознание в физическом теле. Внутри вспыхнуло черное, ненасытное пламя. Моя душа вырвалась из черепной коробки за долю секунды до того, как реактор «Рассекателя Ночи» пробил обшивку вражеского флагмана и сдетонировал.

Ослепительная сфера термоядерного ада поглотила оба гигантских корабля, превратив предателей в звездную пыль. Но меня там уже не было.

Превратившись в наконечник копья из чистой темной энергии, мое сознание пробило барьер измерений и ринулось сквозь бесконечную, ледяную, немую ткань Пустоты, уходя от гибнущей галактики в неведомую даль.

Переход сквозь межмировую бездну не имел течения времени. Не существовало ни секунд, ни веков — было лишь падение сквозь чужие пласты пространства, пока гравитационное и энергетическое поле неизвестного мира не ухватило мою сущность с неотвратимостью черной дыры.

Здесь все было иным. В этом мире не чувствовалось привычного, размеренного дыхания Галактической Силы. Воздух, почва, сама атмосфера планеты звенели диким, первобытным, абсолютно неорганизованным резонансом сотен тысяч свободных душ и чудовищных кристаллических аномалий, спрятанных в недрах литосферы. Мой бестелесный дух, словно падающий метеорит, неумолимо втянуло в единственный доступный, совершенно чистый и податливый биологический сосуд — в тело только что появившегося на свет младенца.

Удар. Схлопывание пространства.

Мое сознание рухнуло в узкие, мучительные тиски биологической плоти.

Я сделала свой первый судорожный вдох. Новые, крошечные и слабые легкие обожгло сырым, холодным воздухом. Слух прорезали оглушительные, раздражающе четкие звуки: треск сухих дров в очаге, шум осеннего дождя, бьющего по деревянным ставням, и глухой, размеренный стук чужого сердца.

— Смотри, Тай… она открыла глаза, — раздался совсем рядом тихий, звенящий женский голос, переполненный такой невыносимой, приторной сентиментальностью, от которой по моему разуму прокатилась волна чистого раздражения. — Руби… наша маленькая Руби. У нее твоя улыбка.

Надо мной склонились два лица. Первое принадлежало женщине с правильными, бледными чертами лица, укутанной в белый плащ с капюшоном. Но главное — ее глаза. Они сияли неестественным, кристально чистым серебряным блеском, который резанул по моему темному восприятию, словно каленое железо. Рядом с ней стоял светловолосый мужчина с широкими плечами и глуповатым, размякшим от слез счастья лицом, бережно поддерживавший ее за плечи.

Я попыталась поднять руку. Мой разум отдал четкую, выверенную веками команду: сформировать телекинетический захват, сомкнуть невидимые тиски на трахеях этих двоих и сломать им шейные позвонки за дерзость возвышаться надо мной.

Но все, на что оказалось способно это жалкое, неразвитое вместилище — это нелепо дернуть крошечным пухлым кулачком и издать тихий, невнятный писк. Слабость сковывала каждую клетку. Мышцы не слушались, кости были мягкими, как хрящи, а энергетические каналы тела едва пульсировали.

*«Спокойствие. Контроль. Тысячи владык погибли в забвении, но ты выжила. Плоть разовьется. Сила вернется. Ты не пленница — ты завоевательница в колыбели»*.

Я не стала кричать или привлекать внимание. Я закрыла глаза, погрузив сознание в глубокий транс, и затаилась.

Следующие пять лет превратились в тяжелейший урок выдержки и скрытности. Я методично, день за днем, подавляла формирующееся сознание маленькой девочки, не уничтожая его грубо, а вплетая в собственную личность. Я поглощала ее моторные навыки, ее детский опыт, привыкание к вкусу местной пищи, звуки чужого языка. Снаружи для всех я оставалась обычной, несколько тихой и задумчивой дочерью в уютном деревянном доме на холме посреди острова Патч.

Документы о своём рождении я нашла летом семидесятого года после местной Великой Войны, когда мне исполнилось пять лет.

К этому моменту я уже полностью контролировала координацию своего тела. Дождавшись, пока Тайянг уйдет на задний двор колоть дрова, а Саммер Роуз отправится на патрулирование прибрежной полосы, я бесшумно проникла в кабинет отца. Поднявшись на цыпочки, я достала из нижнего ящика дубового стола железную шкатулку с семейными архивами.

Там, среди пожелтевших фотографий и свидетельств об окончании академий, лежал официальный медицинский бланк госпиталя города Вейл. Четкие типографские строчки с гербом королевства гласили: *«Новорожденная: Руби Роуз. Дата фиксации появления на свет: тридцать первое октября шестьдесят четвертого года После Великой Войны. Родители: Тайянг Сяо Лонг, Саммер Роуз. Место регистрации: Муниципальный округ Патч»*.

Остров Патч был захолустьем, отрезанным от основного континента Санктус узким проливом. Но даже эта провинциальная дыра обладала инфраструктурой, которую я начала планомерно взламывать и ставить себе на службу.

Осенью семьдесят первого года, когда мне шел седьмой год, Тайянг впервые отвел меня в подготовительную академию Сигнал, где он сам преподавал боевые дисциплины старшим подросткам. Пока другие дети бегали по полигонам с деревянными мечами, учились прыгать через барьеры и восторженно смотрели на старшекурсников, я нашла дорогу в закрытый библиотечный сектор и серверную комнату узла связи.

Местная технологическая база оказалась странным, глубоко архаичным гибридом. Здесь не было глобальной голографической сети вроде той, что связывала планеты Республики или Империи. Вся коммуникация держалась на примитивной системе Кросс-Континентальной Трансляции, управляемой через свитки — карманные сенсорные терминалы. Но система безопасности этих узлов была до смешного наивной: в ней полностью отсутствовало квантовое шифрование, а протоколы защиты опирались на простые буквенно-цифровые коды.

Ночами, когда весь дом погружался в сон, я садилась у окна своей комнаты, настраивала свой терминал и посылала через Силу микроскопические направленные импульсы прямо в радиомодуль устройства. С помощью точечного телекинеза я замыкала нужные контакты на микросхемах, заставляя систему авторизации Сигнала принимать мои запросы как команды с терминала главного администратора.

Байт за байтом, через локальную сеть я выкачивала гигабайты закрытой