Императорский пион - Лю Ляньцзы - Страница 74

в тайне. А к фэй Дуань он стал относиться с большим уважением и учтивостью.

– Уже тогда фэй Хуа была настолько жестокой, – ошарашенно проговорила я. – Но неужели она ни разу не подумала, что в ее выкидыше может быть виноват кто-то другой?

– Другой? – с сомнением переспросила наложница Сян, а затем пренебрежительно усмехнулась. – Может, в этом и был замешан кто-то другой, но лекарство точно прислала фэй Дуань. Это случилось так давно, что уже и расспросить некого. К тому же матушка Дуань больна, а фэй Хуа низложена.

Гуйпинь Сян печально улыбнулась и замолчала, а я лихорадочно обдумывала то, что только что услышала.

– «Сян» означает «помогать», – проговорила я. – Кажется, то, что император выбрал именно это имя для сестрицы Цао, имеет гораздо более глубокий смысл, чем я думала сначала.

Цао Циньмо внимательно посмотрела на меня и сказала:

– Хотя я и старше тебя, но не очень хорошо разбираюсь в иероглифах. Пожалуйста, объясни мне, а я послушаю.

– Как думаешь, почему император повысил тебя до гуйпинь? – спросила я, перебирая турмалиновые бусинки браслета. – Когда император разобрался с принцем Жунаня, ему нужен был тот, кто помог бы избавиться от фэй Хуа, которая была его сторонницей. Таков был план императора и императрицы. Ты очень вовремя обвинила наложницу Хуа, поэтому государь и даровал тебе имя «Сян», что означает «помощница». – Помолчав немного, я тихонько вздохнула и добавила: – Вот только, к сожалению, Мужун Шилань так и осталась императорской наложницей, хотя и шестого ранга. Видимо, император питает к ней теплые чувства и потому не наказывает слишком строго.

Гуйпинь Сян переменилась в лице и, отвернувшись, начала расправлять верхнюю курточку, украшенную вышивкой, изображающей белого льва, играющего с мячом.

– Фэй Дуань ждет тебя в Танли, чтобы сменить одежду. Думаю, тебе стоит поспешить. Да и мне пора проводить принцессу во дворец, – сказала гуйпинь Сян.

Я улыбнулась и позволила ей уйти, после чего сама направилась в Танли.

К моему приходу Цзиньси уже помогла фэй Дуань переодеться и приготовила все для обработки и перевязки раны. Велев старшей служанке отнести грязную одежду прачкам, я присела рядом с гостьей и нанесла на покрасневшую руку лечебный порошок.

Это была не просто царапина, а длинная и быстро опухающая ссадина.

– Матушка, ты ведь всегда недолюбливала фэй Хуа, а гуйпинь Сян была ее помощницей, – негромко сказала я. – Почему ты, совершенно не думая о себе, бросилась спасать ее ребенка?

Лечебный порошок обжигал, но наложница Дуань даже не поморщилась.

– Дети ни в чем не виноваты, – спокойно ответила она.

Я осторожно обмотала раненую руку хлопковой лентой, после чего поправила рукав и тихо сказала:

– Матушка, кажется, ты и правда очень сильно любишь эту девочку.

Дуань улыбнулась, только улыбка вышла печальной.

– Мне не суждено иметь своих детей, поэтому я могу любить только чужих. А Вэньи такая очаровательная малышка!

– А склад ума у нее, как у матери. Надеюсь, в будущем она не станет такой же хитрой лисой.

Фэй Дуань грустно вздохнула:

– Боюсь, с этим ничего не поделать, ведь она с младенчества впитывает это ушами и глазами.

– Ах, вот если бы у нее была другая мать, которая воспитала бы ее как следует! – полушутя, полусерьезно сказала я.

Моя гостья молчала, не реагируя на шутку. Когда она осторожно пошевелила левой рукой, я быстро сказала:

– Не двигайся, а то будет больно.

Но наложница Дуань вдруг рассмеялась:

– У меня столько всего болит! А это всего лишь царапина!

Я с облегчением выдохнула и сменила тему:

– Матушка, ты ведь слышала о понижении фэй Хуа? Что ты об этом думаешь?

Она приподняла брови и натянуто улыбнулась.

– Она теперь сюаньши? Этого следовало ожидать.

– Ты тоже так думаешь? – с усмешкой спросила я.

Фэй Дуань оправила полы одежды и чинно уселась. Ее губы растянулись в улыбке, но в глазах не было ни капли тепла. Они словно бы наполнились ледяным холодом.

– После того как она наказала тебя, заставив стоять на коленях под палящим солнцем, и у тебя случился выкидыш, император просто понизил ее и лишил дарованного имени, отправив размышлять о своем поступке. Думаешь, он поступил так только потому, что опасался принца Жунаня?

Я покачала головой:

– Если бы это было правдой, то сейчас Мужун Шилань была бы уже мертва.

– Именно. Хотя я не знаю точной причины, но вижу, что император не может быть безжалостным, когда дело касается ее.

Сердце неприятно екнуло, а я резко подняла взгляд на собеседницу и сказала:

– Трудно отказаться от старых чувств. Пускай Мужун Шилань совершила серьезную ошибку, она все-таки на протяжении долгих лет оставалась его фавориткой. Наверняка у императора все еще остались к ней теплые чувства. – Улыбка сползла с моих губ, когда я добавила: – Поэтому, если сейчас кто-то посоветует ему казнить ее, это вызовет у него лишь отвращение.

Холодный взгляд фэй Дуань сменился нежной улыбкой:

– Я уже давно мечтаю, чтобы она исчезла из нашего дворца.

Постучав пальцами по столу, я довольно кивнула:

– Наши мечты совпадают.

– Так будет к лучшему, но остерегайся гуйпинь Сян. Она не такая добрая, какой пытается казаться.

Я налила гостье чай под названием «Мальчик, провожающий весну» и с улыбкой сказала:

– Я это прекрасно понимаю. Прошу, матушка, пока отведай этого чая, а совсем скоро я преподнесу тебе замечательный подарок.

Четыре гуйжэнь, чьи дарованные имена составляли фразу «Благоприятное предзнаменование счастья и удачи», прибыли во дворец императрицы, чтобы выразить уважение ей и всем старшим наложницам. В этот день я сидела рядом с гуйпинь Синь и гуйпинь Сян. Пока государыня наставляла новоприбывших, наложница Синь усмехнулась и тихонько сказала:

– Они довольно симпатичные, но титулы у них забавные.

Я толкнула ее локтем, намекая, что ей следует замолчать.

– В последнее время произошло много радостных событий, потому их так и назвали, – прошептала я, а моя соседка молча улыбнулась.

Присмотревшись к новым наложницам, я тоже заметила, что все они по-своему красивы. Гуйжэнь Фу, урожденная Ли, была очаровательна и жизнерадостна; гуйжэнь Ци, урожденная Гуань, элегантна и изящна; у гуйжэнь Сян, урожденной Ни, были красивые брови в форме полумесяца; а гуйжэнь Жуй, урожденная Ло, держалась горделиво и отчужденно, напоминая зимнюю сливу.

Гуйпинь Синь вновь не удержалась и прошептала:

– Гуйжэнь Фу очень подходит ее новое имя «счастье». Смотри, какая она радостная. А вот гуйжэнь Жуй вся такая воздушная и невинная, но если выбирать самую красивую, то это гуйжэнь Ци.

Гуйпинь Синь всегда была излишне прямолинейна, но ее суждения о людях были весьма точными.

– Гуйжэнь Сян тоже очень красивая, вот только… – я замолчала, потому что дальнейшие