Императорский пион - Лю Ляньцзы - Страница 12

уже приходила сюда?

Глаза Мэйчжуан наполнились ледяной ненавистью.

– О прошлом наложницы Фан я узнала случайно, а что касается наложницы Ли… Помнишь тот день, когда меня столкнули в воду? Она приложила к этому руку. Всякий раз, когда я ее вижу, я вспоминаю о том зле, что мне причинила Мужун. Я мечтаю, чтобы эта змея на своей шкуре почувствовала, что такое жизнь в Холодном дворце, когда смерть считаешь избавлением от страданий.

В отличие от меня, если Мэйчжуан кого-то любила, то всем сердцем, а если ненавидела, то всей душой.

Я отряхнула пыль с ее плеч и сказала:

– Моя любимая сестрица с самого детства знала, чего хочет, и если ставила цель, то обязательно ее добивалась. – Я помолчала и, заглянув в глаза Мэйчжуан, добавила: – Извини, если мои слова покажутся тебе грубыми, но я думаю, что император холоден к тебе только потому, что ты сама избегаешь близости.

В глазах подруги сверкнула злость.

– Единственное, о чем я сейчас думаю, это то, как уничтожить эту презренную тварь. Милость императора приносит пользу, но на нее нельзя полагаться. Думаешь, если я сама этого не сделаю, он отомстит за меня?

Я не могла ответить на ее вопрос, поэтому потянула подругу за руку и сказала:

– Холодает. Лучше нам поскорее вернуться домой.

Обратно мы шли еще дольше, возможно потому, что обе погрузились в свои переживания. Мэйчжуан молча держала меня за руку, согревая похолодевшую из-за пережитого ужаса ладонь.

Когда мы подошли к боковой двери сада Шанлинь, подруга отпустила мою руку и сказала:

– Я пойду этим путем, а ты, вернувшись во дворец, обязательно подумай над тем, что видела.

Я кивнула и быстро зашагала по кратчайшему пути в Танли. Осенью и зимой на улочках гарема, зажатых высокими стенами, всегда дул сильный ветер. Он приподнимал полы одежды и трепал перьевую опушку капюшона. Перья лезли в глаза и застилали взор.

Я не сразу заметила человека, вышедшего с боковой улочки, и потому не успела уклониться. Мы столкнулись и вскрикнули от боли. Подняв глаза, я увидела перед собой чжаои Лу, хозяйку дворца, в котором жила пинь Тянь.

Чжаои Лу была наложницей еще с тех пор, как Сюаньлин взошел на престол. Хотя я была всего на одну ступень ниже нее по рангу, она была главой девяти наложниц[11], и ее статус во дворце был намного выше. Поняв, кто передо мной, я отступила, вежливо поклонилась и извинилась перед чжаои. Наложница Лу много лет назад потеряла благосклонность императора и сейчас жила по принципу «довольствуйся тем, что имеешь». Если возникала какая-то проблема, она старалась ее избегать и сама никогда не ввязывалась в споры. В первые мгновения после столкновения наложница Лу, опустив глаза и ничего не говоря, отошла в сторону, но стоило мне заговорить, она гордо вскинула голову и посмотрела на меня со злостью.

Я почувствовала неладное. Сейчас мне не нужны были новые заботы, поэтому я скромно потупилась и уважительно сложила руки, но гнев чжаои не ослаб.

– Почему гуйпинь Вань не смотрит по сторонам? – сказала она. – Неужели из-за того, что она уже несколько месяцев не виделась с императором, гуйпинь позабыла про правила этикета?

– Прости меня, сестрица Лу, – я поспешила еще раз извиниться. – Я виновата, что не смотрела, куда иду.

Рядом раздался очаровательный и звонкий смех. Я сейчас же его узнала: так смеялась фанъи Цинь. Она была дальней родственницей наложницы Лу и отличалась скудостью ума. Наверняка прошлый наш разговор у дворца императрицы она посчитала оскорблением, поэтому сейчас не упустит возможности отомстить. Она не оставит это происшествие без внимания.

Наложница Цинь обозначила полупоклон и снова рассмеялась, прикрыв рот белой ручкой:

– Ох, кто это у нас тут? Это же бывшая любимица императора матушка-гуйпинь! Неудивительно, что она шла, не глядя по сторонам.

Она намеренно выделила слово «бывшая» и произнесла его нараспев, насмехаясь над моим нынешним положением.

Понимая, что все произошло по моей вине, я сдержала злость и обратилась к чжаои:

– Прошу, прости меня, сестрица Лу.

Прежде чем чжаои Лу успела ответить, фанъи Цинь, оглядев меня с головы до ног, с презрением сказала:

– Вы только посмотрите! Сама матушка-гуйпинь называет тебя своей сестрицей! Но у тебя во всем гареме только одна младшая сестренка, и это я. Когда это гуйпинь стала нашей родственницей?

Возникшее в груди пламя гнева разгоралось все сильнее. Да, я оказалась в незавидном положении, но зачем раз за разом наступать на больную мозоль? Когда я была на вершине, разве я унижала тебя? Почему ты продолжаешь ранить меня, когда я впала в немилость? Но рядом была чжаои Лу, и мне пришлось подавить свой гнев.

Я молчала, и фанъи Цинь, решив, что взяла надо мной верх, совсем разошлась:

– Гуйпинь, ты ведь всегда была щепетильна в отношении этикета и иерархии. Так почему бы тебе не называть мою сестрицу матушкой, а себя наложницей?

Посмотрев на нее, я увидела самодовольную улыбку, а вот наложница Лу, наоборот, хмурилась. Мы трое находимся в одинаковом положении – мы наложницы, потерявшие благосклонность императора. Всем нам приходится несладко. Неужели так сложно жить в мире и согласии?

Но фанъи Цинь, судя по всему, об этом никогда не задумывалась. Сегодня ей повезло стать свидетельницей моей ошибки, и она восприняла это как шанс, который выпадает раз в жизни. Она ухватилась за него и благодаря присутствию влиятельной родственницы чувствовала себя очень уверенно.

Я присела до земли и вежливо сказала:

– Наложница совершила ошибку. Прошу матушку-чжаои простить меня.

Чжаои Лу понимающе улыбнулась и ответила:

– Довольно. Можешь идти.

Я хотела выпрямиться, но тут заговорила наложница Цинь:

– Сестрица, это ведь она виновата, что вы столкнулись. Почему ты так безропотно ее отпускаешь?

Наложница Лу посмотрела на фанъи с удивлением.

– Перестань, – сказала она. – У меня нет сил и желания стоять на холодном ветру и спорить. Пускай идет своей дорогой.

Но фанъи не собиралась отступать. Она посмотрела на старшую наложницу, недовольно поджав губы.

– Мне кажется, что ты кое-чего не понимаешь, сестрица, – начала она. – Вспомни, что фэй Мужун потеряла благосклонность императора, фэй Цзин слишком для него проста, а фэй Дуань не выпускает из рук горшок с лекарствами. После фэй именно ты самая статусная наложница. Ты должна вести себя как глава девяти наложниц, тебе надо завоевать уважение и утвердить свою власть. Если ты этого не сделаешь, то в будущем никто и не вспомнит про чжаои Лу, – наложница Цинь улыбнулась и склонилась к сестре. – Ты ведь знаешь, что императору очень нравилась решительность фэй