Хорошая? Плохая? Живая! Мама - Лара И. Покровская - Страница 58

то, каким родился мой ребёнок. Могу лишь создавать условия, в которых он будет любим, принят со всеми своими особенностями. Могу предлагать зависеть от меня столько, сколько ему нужно (и здесь как раз чем больше у ребёнка таких особенностей, тем дольше, скорее всего, ему нужна будет эта возможность зависеть, не быть выталкиваемым в самостоятельность).

И, по-видимому, чем позже я начинаю работать над отношениями, тем на меньшее могу повлиять.

Иногда какие-то вещи (именно как результат того, как мы ребёнка растили) ребёнок сможет изменить уже только в процессе психотерапии, когда станет взрослым и когда у него появится запрос что-то менять. ЕСЛИ появится запрос. Возможно, ему не будет мешать жить то, что мы считаем неудачным результатом нашего влияния, воспитания.

Вопросы для рефлексии

1. Какое послание о себе – прямое или косвенное – чаще всего звучало для вас в детстве? «Ты хорошая», «Старайся сильнее», «Ты должна быть удобной/послушной», «Ты объект для переделки»? Что вы до сих пор чувствуете (или делаете), столкнувшись с ошибкой, неудачей, своим несовершенством или «неправильностью»? Признаёте ли вы своё право на ошибку, даёте ли такое право своим детям?

2. В каких словах, взглядах, привычках вы невольно транслируете своим детям старую семейную установку? «Делай как говорят», «Твои проблемы – ерунда», тдтп? Когда ваш ребёнок испытывает стыд или вину – как вы реагируете? Можете ли вы быть рядом, поддержать, дать опору его переживаниям, а не тонуть вместе с ним в своей тревоге или осуждении?

3. В чём вы как родитель уже преодолели сценарии прошлого? В чём вы научились поддерживать себя и детей иначе, чем поступали с вами?

4. Есть ли в вашей жизни (и жизни вашего ребёнка) пространство для ошибаться, пробовать, менять решения, останавливаться («наелся») и разрешать быть несовершенным? Как вы сами относитесь к чужому несовершенству?

5. Знает ли ваш ребёнок напрямую от вас, что он ценен – просто потому, что он есть, а не только за «достижения», «послушание», «старания»? Как вы это доносите?

6. Когда вам бывает трудно справиться с унаследованными чувствами вины, стыда, «я не такая», что вам помогает? Кто или что поддерживает вас на этом пути изменений?

7. Если бы сейчас, с этим опытом, вы могли поговорить со своим детским «я» – что бы вы ему сказали? А что хотели бы услышать?

Глава 13

С молоком матери

Мне очень нравятся ньюфелдовские Сокровища и Дракон. Нравятся сами эти образы, их точность и понятность. И я хочу поделиться ими с теми, кто с ними ещё не встречался.

Вернее, с Драконом встречался каждый. Дракон – это препятствие к чему-то. Например, наш страх. Он может быть о разном, но он мешает нам порой идти вперёд.

Да и с Сокровищем мы имели и имеем дело постоянно. И у каждого оно своё, разное в разных ситуациях. Сокровище – это то, чего хочется достичь, получить.

И, как водится, Сокровища редко достаются легко и просто. Чтобы их взять, и даже чтобы просто к ним приблизиться, нужно повстречаться с тем самым Драконом. И как-то с ним справиться. Пройти мимо или сразиться или подружиться – как хотите. А вот остановившись или повернув назад Сокровище не получить.

Иногда Дракон велик настолько, что Сокровища за ним практически не видно. И тогда, возможно, нужно подрасти, стать «выше» (сильнее, устойчивее), чтобы идти этот путь. Иногда Сокровище просто недостаточно манит, не так уж оно нужно, чтобы ради него ещё и с Драконом сталкиваться. И это тоже вполне нормальный (и довольно частый) вариант. Иногда Дракон огромный, но Сокровище так желанно, что идёшь, несмотря на трудности, несмотря на сомнения, рискуешь, сталкиваешься со страхом и – завоёвываешь это Сокровище. И это Победа.

Мы с мужем и дочкой провели несколько дней в Минске. И, так уж вышло, что в арендованной нами квартире была двухъярусная кровать. Дома у нас такой нет, а вот когда Егор был помладше, он как раз спал на двухъярусной. И Саша очень завидует, что у её брата была такая возможность, а у неё – нет.

И вот такой шанс – поспать на втором этаже двухъярусной кровати.

Саша ждала этого, считала дни до отъезда в Минск, радовалась этой кровати, когда мы вселились в ту квартиру. Но чем ближе был вечер и укладывание спать, тем больше она начинала волноваться.

Ей было страшно: ведь она никогда не спала высоко. Она боялась упасть (хотя, объективно, сделать это было вообще нереально благодаря удачной конструкции, высоким бортикам). И даже понимая, что упасть нереально, боялась очень сильно.

Плюс к этому она сомневалась, стоит ли пробовать. Боялась попробовать лечь спать и не смочь выдержать это из-за волнения, из-за страха упасть. Боялась не справиться. Рискнуть выйти против Дракона – и не одолеть его. «А ведь я уже взрослая восьмилетняя девочка!»

Её Дракон был очень велик. И она час за часом продолжала его раскармливать («накручивать» себя, переживая всё больше и больше).

Как справиться с таким Драконом? Я старалась уравновесить Сашин страх чем-то ещё. Например, старалась акцентировать её внимание на Сокровище. Я разговаривала с ней о том, что она так долго ждала возможности поспать сверху. Что она так радовалась, когда я показала ей на фото, что в квартире, которую я собиралась арендовать, есть двухъярусная кровать. Я напоминала ей о том, какие чувства она будет испытывать утром после первой проведённой на этой кровати ночи.

При этом я не обесценивала Дракона. Я соглашалась с тем, что он большой. Что страх, который Саша испытывает, вполне себе серьёзный и сильный. Он есть. Он не выдуманный, а настоящий. И преодолеть его и правда не так просто, особенно восьмилетней девочке. Иной раз взрослые не могут. Недаром страх высоты – такое нередкое явление.

И поэтому, конечно, если Саша рискнёт лечь спать на втором ярусе, может так случиться, что она не сможет там уснуть. От тревоги, от страха, от своих переживаний. И тогда она вынуждена будет признать поражение. И я помогу ей его прожить, отгоревать. Буду рядом в её не случившейся Победе над Драконом.

И мы говорили о важности таких ситуаций, таких вот не случившихся побед. Ведь они говорят, прежде всего, о мужестве. О мужестве пробовать, несмотря на страх. О том, что если не делать попыток, то никогда и не узнаешь, а получится ли.

И я говорила о том, что, даже если она решит не пробовать, не рисковать, я люблю её,