Холодная вечность - Ирина Малаховская-Пен - Страница 21

все дела, выходил из дома, было уже около полудня. Да и приезжал почтальон не каждый день, а раз в неделю, кажется.

На календаре был очередной понедельник. Соболев подумал, что пора собираться к Захару. Он понятия не имел, как именно он убедит столетнего старика, который выглядит намного моложе, и кого-то очень боится, поделиться с ним информацией. Должен как-то убедить. Собственно, кроме деда Захара никаких ниточек и не было. Соболев достал кошелек, понял, что пора в банкомат, взял с собой блокнот, – он давно повесил на входную дверь дополнительный замок, а всё равно осторожничал, – и пошёл прогревать девятку. Как раз и хлеб дома закончился, а затею с домашним хлебом Соболев всё откладывал. Ну, вот если вдруг застрянет тут совсем без хлеба, тогда и начнет читать кулинарную книгу. А пока он читал вечерами детективы, и думал, что в такой жизни что-то есть. Что-то давно утраченное в больших городах, где очень много народу, но чувствуешь ты себя удивительно одиноким. А тут, с собакой и книгой, Соболев чувствовал себя вполне уютно и хорошо. Он даже пока ни разу не включил Петин видак. Или DVD, что там у него стояло. Единственное, что пугало Соболева, и он ничего не мог с этим поделать, это если вдруг вечерами звучали какие-то шорохи. Неважно, в доме, или за окном. Он нашел в погребе свечи, и держал их к себе поближе. Одну даже засунул в карман вместе с зажигалкой. Страшно было представить, что бы он почувствовал, если бы вдруг отключили свет. Поседел бы, наверное.

Костя выехал со двора с верным другом Гэри на заднем сидении, и потихоньку тронулся в сторону леса. Внезапно перед капотом возник мужик в синей куртке с капюшоном на голове. Соболев ещё пару мгновений соображал, как его объехать, и откуда он вообще так неожиданно выскочил, пока не понял, что надо срочно тормозить. В итоге машина встала к мужику вплотную, Косте показалось, что он чуть задел мужика бампером. Поскольку странный тип и не думал отходить, Соболев дернул ручник и вышел на улицу. В городе он бы уже орал как сумасшедший на странного пешехода, но тут сдержался. Может быть его как раз и хотят вывести на конфликт, кто его знает? Мужик продолжал молча смотреть на Соболева из капюшона. На вид ему можно было дать лет сорок. Костя решил, что ему придется заговорить, проехать-то как-то надо. А мужик встал ровно посреди дороги.

– Здравствуйте. Вы хотели что-то? Мне ехать надо.

– Это ты в Петькином доме живешь?

– Я. Простите, не знаю, как к вам обращаться?

– Марк.

– Очень приятно, я Костя.

– Мне всё равно.

– Ясненько. Ну, а проехать-то я могу, Марк?

– Можешь. И лучше бы тебе сюда не возвращаться.

– А вы тут кто, простите? Хозяин деревни?

– Считай, что так. – Марк скинул капюшон. – Считай, что я хозяин, а ты ко мне залез без спросу. И живешь тут. И газами народ ещё травишь.

– Ка..какими газами?!

– Выхлопными, умник. Кажется, так они называются. Уезжал бы ты, парень. Пока беды не случилось.

– А-а… с кем?

– Да, неважно, с кем. Беда, она и есть беда. Ничего хорошего. Понял?

Соболев посмотрел на Марка. Потом на машину, следом на дорогу. И снова на Марка. Мужик усмехнулся:

– Не понял, значит. Ну, ладно. Дело хозяйское. – и остался стоять на месте.

– Мне давить тебя, что ли, я не пойму? – Марк не реагировал на Соболева. Смотрел куда-то в небо. – Я, может, насовсем приехал. Жить тут хочу. Какие вопросы ко мне? Где написано, что я не могу тут жить? Покажите мне. Документально. Где написано, что это ваша собственная деревня?

– Костя?

– Да.

– Ты дурачок? Тут свои законы.

– Какие?

– А вот какие, – Марк подошел к Соболеву вплотную, сойдя с дороги, – тебе лучше не знать.

Костя попятился, запрыгнул в машину, и дал по газам. Посмотрев в зеркало заднего вида, он увидел пустую дорогу. Поймав взгляд алабая, он удивился, какими печальными стали его глаза.

– Что, брат? Накосячил я, да? Что-то не то сделал? – Гэри вдохнул и отвернул морду.

Ахинея какая-то… свои законы. Хозяин. Соболеву было страшно, очень страшно. Но параллельно этому страху в нём зарождалась, росла и ширилась злость. Хрен тебе, Маркуша. Так просто ты меня не выкуришь, кем бы ты не был. Вот только… один в поле не воин, это факт. Может быть не ему переехать в райцентр, а Морозову стоит переселиться на время в деревню? Ну, раз они решили раскопать эту яму, значит должны держаться вместе. Вдвоем, опять же, не так страшно. А поскольку всё происходит именно в Позднем, значит там им и нужно тусоваться. Да. Весёлая тусовка. Охота на мертвецов. Соболев посмотрел на дисплей телефона и увидел две полоски связи. Тут же набрал журналиста. Андрей взял трубку почти сразу.

– Андрей, слушай, я еду в райцентр. Первым делом к Захару. Потом можем увидеться.

– Привет. Отлично, буду ждать.

– Слушай, у меня к тебе вопрос. Точнее, предложение. Да, неважно, в общем, как это назвать… короче. Переезжай в Позднее. На время изучения вопроса.

– Нет.

– Подумай! Мы ведь хотим разобраться, что там происходит. Разве не логично нам находиться именно там!

– Костя, без обид. Я ни за что не стану там жить. Я готов рыть носом землю, следить, вынюхивать, строить ловушки, стрелять, если надо. Но замуровать себя там до марта… ни за что! Я молодой. Я еще пожить хочу.

– Да, я тоже, в общем-то, нестарый…

– Не злись.

– Да нет вопросов. В общем, я к Захару. До связи.

– Да-да. Договорились.

Соболев зашел в поисковик, ввел запрос, и через полчаса уже подъезжал к месту. Припарковался, открыл окно на пару сантиметров, чтобы Гэри было чем дышать, и вышел. Никаких частных домов рядом не наблюдалось. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что он никому не интересен, Соболев зашел в здание с вывеской «RadioGod».

Дом по адресу, который Андрей записал ему на листок бумаги, стоял в плотном ряду разномастных домов по улице Советской. Костя припарковался за два строения от нужного, прошёлся пешком и оценил забор, за которым стоял дом. Высокий железный забор. Но часть окон дома выходила на улицу, что само по себе не очень-то монтировалось с безопасностью. Хотя… Соболев потрогал ставни. Похоже, они пуленепробиваемые. Ну, ничего себе. Он долго думал, брать с собой Гэри, или оставить его в машине, и всё-таки оставил. Соболев не был собаководом, но кто-то говорил ему, что взрослые кобели могут здорово подраться. Ему ведь неизвестно,