Харам - Алан Кранк - Страница 5

спросила Зурида, вместе с оленем оглядывая комнату. — Ничего такого. Никаких мертвых жен.

Андрей кивнул, хотя мог бы и возразить. Да, мертвецов здесь действительно не было, но тайна была. Эта комната лучше других хранила память о прежней жизни, и, кажется, в первую очередь именно поэтому была заперта.

— Вот, собственно, и все. — Зурида выдохнула. Роль гида явно давалась ей с трудом. — Отопление на дровах. Котел в предбаннике за домом, я вам его потом покажу. Вода своя. По электричеству квитанции, как вы понимаете, не приходят. Сбрасываем СМС-кой показания каждый месяц, а два раза в год приезжает контролер. Если есть вопросы — спрашивайте, а если нет — можем пойти смотреть землю и технику.

Вопросы были, но не по дому, а по хозяйке. Много вопросов, которые неделю назад он пообещал не задавать.

«С ним случилась беда», — ответила Зурида в предпоследнем письме на вопрос о муже. — «Пожалуйста, не спрашивайте где, как и что, у нас не принято обсуждать такие вещи. Ферму покажу — приезжайте, смотрите. Понравится — вселяйтесь и работайте. Все бумаги в порядке».

Умение распознавать второсортных жуликов было необходимым условием успешного ведения дел в той сфере, где Андрей проработал больше десяти лет, хотя, как показало время, и недостаточным. Второсортным жуликом Зурида не была, а для первосортного — двести тысяч арендной платы, да еще и в рассрочку, — слишком мелкий куш. И тем не менее, Андрей был почти уверен, что в этом доме Зурида никогда не жила.

* * *

Доить коров Хазрет старался до захода солнца. Желтый свет лампочки злил Гульнару, и, несмотря на спутанные ноги, она дважды опрокидывала ведро с молоком. Прежде чем отправиться в сарай, несколько часов Хазрет провел на лавке под орехом. Дереву было почти полвека, его никто не сажал, никто за ним не ухаживал, но оно выросло именно там, где нужно — плотная тень кроны падала на бревна, на которых садились во время схода. Позже Хазрет поставил здесь лавку и стол.

— Ну, хватит, пожалуйста, стой спокойно. — Он похлопал Звездочку по крупу и подставил низкую скамейку.

Скамейку он сделал после смерти жены, вышло криво, хотя и крепко. Перед лицом вились мухи. Хазрет обмакнул тряпку в ведро. Вода целый день грелась на солнце и была теплой, но Звездочка все равно вздрогнула, как только он коснулся тряпкой вымени.

— Я же тебя попросил.

Он всегда разговаривал с коровами, когда доил их. А раньше, прежде чем прочитать молитву и зарезать барана, пару слов всегда говорил от себя. Струя молока звонко ударила в стенку ведра.

— Ты тоже слышала, как он хлопнул калиткой, да? — спросил Хазрет, имея ввиду Мурадина.

Со Звездочкой ему больше нравилось говорить, чем с Гульнарой. Иногда она даже переставала жевать и поворачивалась к нему, словно заинтересовавшись.

— А я из окна видел, куда он поехал. К реке. И Гаджи с ним. Конечно, я понимаю, на что это похоже, но этого никак не может быть. А в прошлый раз, вспомни, когда Хохотун проснулся, кто привез бензин?

Корова молча продолжала жевать сено и косилась на хозяина большим коричневым глазом. Глупое животное.

Который день под орехом Хазрет ждал кого-нибудь, с кем можно поговорить. Кого-нибудь постарше, чем девятилетний внук, с которым он созванивался вечерами, и поближе, чем Саша — водитель бочки, которому Хазрет сдавал молоко. Но никто не приходил: ни живые, ни мертвые.

* * *

Практика обнуления имела глубокие исторические корни. Впервые Андрей целенаправленно напился после того, как за один день написал планы уроков на первое полугодие. Смысл был в том, чтобы антисептическим раствором вымыть из головы все ненужное и начать думать с чистого листа. Выпитого за ужином «Арсенального», которое он целый день катал на заднем сиденье, для обнуления было заведомо недостаточно, и прокисшие мысли мешали спать.

Андрей лежал в темноте и смотрел на мерцающий красный маячок противопожарной сигнализации. Монотонно шумел кондиционер. Физически он находился в гостиничном номере, но мысленно снова стоял на развилке. «Сказали мне, что эта дорога приведет к Океану Смерти…»

Глупость. Любая дорога ведет к смерти.

Может и так, но воображение упрямо рисовало змейку, ведущую в Мамырский. Он снова видел перед собой сложенный из ракушечника мрачный дом, пустынный двор, огороженный зарытыми в землю автомобильными покрышками со следами побелки, перевернутый детский стульчик в зарослях амброзии и пустую собачью будку. Снова слышал голос Зуриды, которая, как паромщик на Стиксе, привела его сюда — на дно пересохшего океана.

Еще одна глупость. Ты приехал сюда, чтобы начать жить, а на роль Океана Смерти больше подходит долговое болото, в котором ты тонул.

Андрей встал и включил свет. Круглые часы на стене показывали три часа ночи. Пять часов до подъема. Или можно написать СМС-ку прямо сейчас. Извините, ничего не получится. И дело не только в ферме, намерение заняться земледелием с самого начала страдало недостатком твердости. Идея казалась то единственно возможным способом подняться на ноги, то пустой фантазией, уходящей корнями (еще более длинными, чем практика обнуления) в книги Джека Лондона и Стивенсона.

Но и ферма тоже, надо признать, не подарок.

Бурьян. Суглинок вместо чернозема. Сеялка, культиваторы и плуг — ржавый металлолом. На тракторе нет двери, а под ним масляное пятно размером с Каспийское море. Но главное — хозяйка. Да, возможно, по какой-то причине она не жила с мужем на ферме. Да, может быть, ей действительно неприятно ворошить в памяти прошлое и тем более с кем-то делиться им. Но… Что, если за месяцы безделья и пьянства ты просто утратил способность видеть второсортных жуликов? А вместе с ним и вообще деловую хватку в любых ее проявлениях. И бесконечная череда поражений в судах — и против должников, и против кредиторов — яркое тому доказательство.

С тех пор все тянутся передо мной кривые, глухие окольные тропы…

Нужно было продолжать учительствовать, и ферма здесь ни при чем. Ошибка вышла много лет назад, еще на старте. Андрей взял с тумбочки пустую бутылку и заглянул в нее. На донышке оставался маленький глоток пива, которого не хватило даже на то, чтобы смочить рот. Рядом с «Правилами проживания в гостиничном номере» лежал помятый, сложенный вчетверо листок в клетку, который он вырвал из Сашкиной тетради по алгебре полгода назад и с тех пор всюду таскал с собой. «План возвращения к жизни». Доходы и расходы по пунктам. Цены из объявлений на «Зерно онлайн», нормы расхода и урожайность — из электронного учебника по агрономии. За год