Харам - Алан Кранк - Страница 28

которая парализовала ее.

Ветер швырнул в лицо Зуриде пригоршню горячей пыли. Она снова увидела улыбающегося за стеклом мужа и тут же почувствовала, как в ногу впиваются тонкие острые зубы. Боль рыболовной снастью выдернула ее из омута прострации.

Рывком Зурида отбросила вдруг обмякшее после укуса животное в придорожный бурьян. Казбек вылез из трактора. Из раны на ноге шла кровь. Они нашли щенка в траве мертвым и окоченевшим.

— Не может быть. Это, наверное, его брат, — сказал Казбек, переворачивая труп носком ботинка. — Эта дохлятина валяется здесь не меньше недели.

Но она с самого начала знала, что может.

* * *

После того, как внук ушел спать, Хазрет включил телевизор. Его не сильно интересовали котировки акций нефтедобывающих компаний или новая вилла Абрамовича на Мальдивах, и в этом смысле намного приятней было смотреть на зеленый ковер над диваном, который больше чем полвека назад подарил им на свадьбу дядя Осман, заведовавший магазином в Москве. Крупный, с красивыми ветвящимися рогами олень стоит на фоне зеленого леса. Дальше, на горизонте, виднеются белые вершины Кавказа. За многие годы краски поблекли, но олень, как и прежде, смотрит вперед гордо и уверенно. Только олень молчит. А телевизионная болтовня скрашивает мрачные старческие мысли. Всегда особенно приятно было дремать под ток-шоу с Иваном Ургантом.

Под ногами стояла алюминиевая чашка с пенной остывшей водой. После старухи с мальчиком — они всегда мыли ноги первыми — пена была серого земляного цвета. Хазрет намылил высохшие бледные лодыжки и подумал про минувший день. Не о том, что случилось вечером, а о том, что этому предшествовало. Встал, позавтракал, спилил ветку яблони над дорожкой в саду, сходил с внуком за водой — ничего особенного, странного или еще как-то предвещающего встречу с призраком.

Старуха на другом конце дивана клюнула носом, открыла глаза и безразлично уставилась в телевизор. Хазрет ждал этого момента, но решил еще немного повременить с вопросом. Пусть проснется, как следует. После семидесяти, как и он сам, старуха стала ложиться ближе к полуночи, иначе просыпалась ночью и долго не могла заснуть.

Как давно ты начал называть ее старухой? Десять или пятнадцать лет назад? Сначала, до свадьбы, ты называл ее Зулейхой. После того, как поженились — женщиной. Всегда: и на людях, и когда оставались одни. А теперь старухой. Как будто нарочно хочешь отдалиться от нее, и дело тут не только в выпавших у нее зубах, и не в твоих усеченных мужских способностях. Приближается смерть, и она разлучает вас постепенно.

Когда сегодня вечером Магомед вдруг вышел откуда-то из-за спины и сел напротив, Хазрет подумал, что напрасно пообещал внуку сыграть вечером в шахматы — расставаться на пустом обещании нехорошо, особенно, когда расстаешься навсегда. А в остальном — он был готов. Аллах и так отпустил ему больше, чем всем его друзьям и знакомым.

Магомед был одет в коричневый пиджак, в котором женил сына двадцать с лишним лет назад, и выглядел, как если бы только что ушел с этой свадьбы: справный, с широкой окладистой бородой и спокойными серыми глазами. Сейчас он выглядел намного лучше, чем в тот день, когда его хоронили.

— Салам алей кум.

Голос у Магомеда стал глухим, как будто лицо ему зажали невидимой подушкой.

— Алей кум асса лям, — ответил Хазрет.

Они долго молча разглядывали друг друга. Хазрет ждал, когда Магомед заговорит первым, а чего ждал Магомед, одному Аллаху известно. Так они и сидели молча до тех пор, пока у обочины не остановилась машина и из нее не вылез Гаджи. Гаджи подошел к столу и поздоровался с Хазретом, но не подал руки Магомеду и чуть не сел ему на колени. А потом Гаджи и Магомед заговорили почти одновременно. Гаджи про пшеницу, а Магомед про грядущее несчастье, но на самом деле давно прошедшее.

— Урх Ядге скоро опять проснется. Придет с Песков и заберет очень многих. За своих детей пришел тебя просить. Остановить его нужно.

Возможно, дорога из того мира в этот была слишком длинной, а может быть, Магомед слишком долго собирался или слишком медленно шел. Восемь лет назад сумасшедший Ибрагим, который жил на Песках, ходил кормить Хохотуна и чуть не привел его с собой в аул, но теперь там, на Песках, жили другие, хорошие люди.

— Брать надо, дядя Хазрет. Четыреста за мешок — вообще не дорого. По такой цене нигде больше не купишь.

Голоса смешались. В какой-то момент Хазрет перестал понимать, о чем вообще они говорят.

— Я подумаю, — ответил Хазрет как будто обоим, когда вдруг повисло молчание.

— Нечего тут думать, дядя Хазрет. Забирать надо…

Магомед не стал ждать, пока Гаджи закончит, поднялся и пошел по улице в сторону реки. Не доходя до поворота, он медленно растворился в воздухе.

— Ты ничего не обещала Даудову Магомеду? — спросил Хазрет, когда старуха второй раз облизнула губы и поправила немного сбившийся платок.

Теперь стоило поторопиться, пока она опять не заснула.

— Магомеду? — Зулейха задумалась, припоминая. — Так он же умер четыре года назад.

— Да. Я помню. Но ты не обещала ему денег взаймы или помочь с математикой его мальчишке?

Зулейха много занималась с соседскими детьми: и когда работала учительницей в Советской, и после, уже на пенсии. Дом, хозяйство, дети — все было на ней, когда он с отарой на полгода уходил в горы. Не из-за денег, конечно. Кто берет с соседей деньги? Удивительная женщина, а ты говоришь старуха. И как она радовалась, когда Сабина Айвазова, за которую она взялась уже поздно, в восьмом классе, все-таки получила сто баллов по математике. Плакала целый день, а вечером забыла подоить корову.

— Ну, какая может быть математика? Мальчишка Даудовых инженером на заводе в Воронеже шестой год работает.

— Неужели шестой? — переспросил Хазрет, и, немного поразмыслив, вынужден был согласиться. — Да. Выходит, что так. Время течет быстрей, чем вода в Турхле, хоть перед телевизором сиди, хоть по горам бегай. Вот прямо точно ты уверена, что ничего ему не обещала?

— Ты задаешь мне очень странные вопросы, Хазрет. Нет, я ничего ему не обещала. А зачем спрашиваешь?

— Знать хочу.

Он не стал говорить старухе, что сегодня видел Магомеда за столом под орехом, это могло бы ее сильно расстроить, а поводов для расстройства у стариков и так предостаточно.

* * *

Утром, когда Казбек уходил из дома, семья еще спала, а когда вернулся — жена что-то готовила на плите, а сын бодро тряс погремушкой в кроватке.

— Супа наливать? — спросила Зурида вместо