Харам - Алан Кранк - Страница 10

он не ошибся.

— Вставай, приехали.

Игорь проснулся от тычка в плечо. Машина с заглушенным двигателем стояла на освещенном пятаке земли перед покосившейся хозяйственной постройкой — то ли складом, то ли фермой. Михаил исчез. На заднем сиденье Сэм звенел мелочью в карманах.

— А это что за дыра? — спросил Игорь.

— Самая черная жопа мира. Гугл показывает где-то между Черкесском и поселком Прогресс Минераловодского района Ставропольского края. Восемьдесят шесть километров от Кислого, — понятие «недалеко» в очередной раз неприятно удивило Игоря своей растяжимостью. — Ты мои наушники не видел?

— У меня в рюкзаке. Потом отдам. А где худрук?

— Сказал, что пошел со сторожами разбираться, а там хрен его знает. Блин, без спроса больше не бери, я думал — потерял.

— Э, гастарбайтеры, вашу мать, — вдруг перебил знакомый голос снаружи, — Давайте, вылезайте. Пока Саид разрешает.

— Слыхал, как он заговорил? — шепнул на ухо Сэм.

Игорь открыл дверь и вылез из машины. Тяжелый неподвижный воздух снаружи был пропитан запахами навоза и чабреца. Ноги по щиколотки провалились в мягкую пыль. Кроме освещенного фарами сарая, рядом в темноте располагались еще несколько построек. Михаил стоял в десяти шагах от машины, обхватив шею огромного лохматого пса, и что-то приговаривал ему в ухо. Пес жадно сопел и хрустел гостинцем.

— Кому говорю, быстрей давай. Когда «Кириешки» кончатся, Саид совсем злой будет. На себя тяни, там не заперто.

Грубо сколоченная из досок дверь с ремнем вместо ручки цепляла углом за коробку.

Игорь вошел и нащупал справа выступающий из стены выключатель. Над головой холодным белым светом вспыхнула хрустальная люстра. Справа от двери стоял заляпанный моторным маслом кожаный диван. Над ним, на гвозде, вставленном между кирпичей, висело большое круглое зеркало в золотой оправе. Следом вошел Михаил.

— Ну как? Нравится? Пятизвездочный отель «Жемчужина КЧР» приветствует вас.

Игорь еще раз посмотрел на дверь, на диван и на зеркало.

Расселение заняло меньше пяти минут. В общей спальне, как в больничной палате, рядами стояли койки разных конструкций: от казенных сеток с трубчатыми спинками до двуспального будуара с балдахином. На кроватях спали люди. Про простыни и наволочки в «Жемчужине КЧР» никто не слышал. Игорь бросил сумку на ближайшее к выходу свободное место, Сэм — на ближайшее к Игорю. Немного напрягала широченная плазма над головой, зато к каждой кровати прилагалась отдельная тумбочка.

— Пойдем, покажу, где пожрать можно, — позвал Михаил.

Коридор упирался в грубо сбитую деревянную перегородку, за которой тяжело вздыхала во сне овечья отара. Как и прихожая, кухня-столовая была обставлена в стиле «дерьмо с медом». Вокруг малайзийского стола с резными ножками вперемешку стояли несколько стульев, грубо покрашенные табуреты и пара деревянных ящиков, застеленных тряпьем. Стены, мебель — все вокруг было черным от мух и результатов их жизнедеятельности.

— Там поищи. — Михаил кивнул Сэму на трехдверный холодильник. — Что-нибудь найдешь. А так вообще, завтрак утром в восемь. Душ и толчок там, рядом со спальней. На улицу не выходить, Саид этого не любит. Курить можно только на кухне. Все остальное Гаджи завтра по полочкам разложит. Вопросы есть?

Игорь с Семеном промолчали.

— Вопросов нету, — ответил Михаил сам себе. — Тогда до завтра.

Он махнул рукой и вышел из кухни. Несколько секунд спустя хлопнула входная дверь. Игорь подошел к окну. Выбежавший из темноты навстречу хозяину пес показался еще больше, чем при первой встрече.

— М-да уж, — сказал Сэм и открыл холодильник. — Что-то не втыкает мне эта филармония.

— Только я тебя прошу, не начинай ныть, а? — Игорь достал из кармана сигареты и закурил. — Немного подзаработаем и вернемся на точку. Это как по пути на репетицию заскочить в сортир.

— Ну, да. Только у тебя супермегазапор, и сидеть на унитазе придется неделю.

Игорь чуть скривился, оценив шутку, и сбил пепел в обрезанную банку из-под джин-тоника. Все будет норм. Как сказал Македонский: «Все, что не убивает, делает меня сильней». Найденную в холодильнике баранину они разогрели в микроволновке. Плотный ужин существенно скрасил первое впечатление от нового места.

* * *

Заснуть Андрей не успел. Дрему перебил тихий скребущийся звук из гостиной, напомнивший про дыру под креслом. Андрей открыл глаза и повернулся. Сам телевизор из кровати виден не был, только свечение от экрана. По стенам ползали тени. Для проекций они показались Андрею слишком темными и резкими, хотя ничем другим быть не могли. Он подумал про желтые занавески и про собственную глупость, питающую страх.

При чем здесь глупость? Понимание механизмов Вселенной не поможет потушить Солнце.

Скребущий звук, который разбудил его, повторился. Теперь звук был значительно тише и доносился как будто из другого конца комнаты. Андрей поднялся с кровати. Голова кружилась и слегка качало. Андрей сделал шаг к двери. Тени на стене испуганными рыбами метнулись в стороны и исчезли.

Из телевизора в комнату медленно вползал человек. Верхняя половина его тела свешивалась наружу и опиралась руками на пол, нижняя все еще оставалась по ту сторону экрана. Лица не было видно — человек опустил голову и смотрел в пол прямо перед собой. По тощей спине двигалось перевернутое вверх ногами изображение: велосипедист ехал по лесной дороге. Когда велосипедист остановился, и картинка перестала так бешено плясать, Андрей разглядел на рукаве шеврон «Аэрофлота».

Володя налетал на Аэробусе А320 больше шести тысяч часов и мог бы удвоить результат, если бы не апноэ. Его похоронили в две тысячи шестом. Брат медленно вытащил из телевизора сначала одну ногу, потом вторую, отполз на четвереньках в сторону и остановился у кресла. У обутой в старомодную летнюю туфлю ноги того, кто в нем сидел.

Комната была полна молчаливых и медленно шевелящихся людей. Они сидели за столом, который вытянулся так, что дальний конец исчез в полумраке разросшейся комнаты, на вытянутом диване, теперь больше походившем на ряд кресел в кинотеатре. Мужчины были одеты в строгие и как будто великоватые костюмы. Женщины — в темные и мятые платья. Почти все собравшиеся были родственниками или знакомыми и все они были давно мертвы. На столе стояли стаканы, тарелки и бутылки. Толченая картошка с мясом на подносах. Старухи не было, но Андрей был уверен, что все происходящее связано с ней, а с ним самим сейчас происходит то же самое, что происходило с Кисловой, только с некоторым запозданием. Старая ведьма каким-то образом вложила ему в голову психологическую мину, и таймер только что обнулился. Бабах. Как тебе такая альтернатива алкоголю?

Старомодная летняя туфля принадлежала Шилову, историку из седьмой школы, с которым Андрей часто выходил покурить на большой перемене до