Её брови сошлись на переносице, а воздух наполнился ароматом золотистой амбры, яблоневого цвета и тёплого сандала.
— О моём платье, Ашер.
Он собрал лежавшие на столе бумаги в аккуратную стопку, лишь мельком взглянув на неё.
— Оно прекрасно.
— Ты ведь даже не заметил, да?
В её голосе звучала боль. Неприкрытая, настоящая.
Он резко поднял взгляд.
— Оно принадлежало маме. Я нашла его в её гардеробе, а Лилит помогла немного подогнать его по фигуре. — Сайра теребила край алого платья, отделанного топазами и ониксом.
Ашер поднялся и обошёл стол, чтобы рассмотреть её получше. Он ненавидел мысль о том, что причинил ей боль, и молча проклинал себя за то, что не приложил больше усилий. Сайра была единственным родным человеком, который у него остался, и заслуживала гораздо большего, чем то, что он давал ей в последнее время.
— Именно в этом платье она была в ту ночь, когда встретила отца. — Голос сестры стал тише, но каждое её слово тяжёлым грузом ложилось ему на сердце.
— Ты так похожа на неё, — тихо произнёс он, заметив, как глаза Сайры внезапно заблестели. Она часто заморгала, стараясь сдержать эмоции. — Иногда воспоминание о её красоте ускользает от меня… пока я не посмотрю на тебя.
Сайра просияла, а затем тихонько шмыгнула носом.
— Так значит, сегодня вечером ты пойдёшь со мной на Бал Яванны в Теренселе?
Ашер простонал.
Она безупречно сыграла на его чувствах: сначала наполнила его виной за поспешную отповедь, а затем попыталась воспользоваться его раскаянием, чтобы заманить на очередное празднование Середины лета. Каким-то образом ей почти всегда удавалось добиться своего.
Но только не в этот раз.
— Ни за что.
— Но я не хочу идти одна. — Она скрестила руки на груди и надула нижнюю губу. Это была уловка, к которой она часто прибегала, когда хотела добиться своего.
— Я тоже не хочу, чтобы ты шла одна. — Ашер бросил взгляд на дверь кабинета, затем на небольшую гору книг на своём столе. Ему предстояло разобрать ещё множество рун. — Попроси Лилит пойти с тобой на Бал Яванны. Она составит тебе куда более приятную компанию, чем я.
Сайра тяжело вздохнула и с нарочитым драматизмом растянулась на чёрном кожаном диване напротив его стола. Она приложила тыльную сторону ладони ко лбу, изображая глубокое отчаяние.
— Ашер, по-моему, ты не понимаешь, насколько это важно.
Он опёрся бедром о стол и скрестил ноги в лодыжках. Медленно сняв очки, он водрузил их на голову. Приподняв одну бровь, он посмотрел на сестру. Ему и правда стоило поработать с ней над манерами, подобающими леди.
— Полагаю, я понимаю гораздо больше, чем ты думаешь.
— Сейчас Сезон, и я уже достигла брачного возраста. Рано или поздно у меня появится поклонник, а может, если повезёт, даже не один, и они захотят за мной ухаживать. — Она нерешительно прикусила нижнюю губу. Её золотистый взгляд остановился на нём. — Может быть… даже полюбят меня.
Одно лишь упоминание этого слова заставило его внутренне напрячься.
— Любовь — это…
— Слабость, да, я знаю. — Она нарочито растянула последнее слово, подчеркнув его сильнее, чем было нужно, и небрежно взмахнула рукой. — Ты говоришь это столько, сколько я себя помню. Я не утверждаю, что должна выходить замуж по любви, хотя такая возможность всегда существует. Но если я найду подходящую партию, мне понадобится твоё разрешение.
Он выпрямился и сунул руки в карманы брюк.
— Ты думаешь, я тебе откажу?
— Можешь, — осторожно ответила Сайра, садясь ровнее. — Если это будет кто-то вроде лорда Маринтайда.
Ашер устало провёл ладонью по лицу.
— Рейф Маринтайд исключён.
Хотя даже он был вынужден признать: существовали варианты и похуже. Рейф, возможно, питал слабость к женщинам и не всегда проявлял должную осмотрительность в своих похождениях, но зато можно было не сомневаться, что он никогда не поднимет руку на Сайру. Да и вообще ни на одну женщину.
— Вот именно поэтому ты и нужен мне на Балу Яванны. — Она неопределённо повела рукой по комнате, вопросительно приподняв брови. — Чтобы отпугнуть всех неподходящих поклонников.
Беспокойно постукивая пальцами по краю стола, он задумался над словами сестры.
— Пожалуй, в этом есть здравый смысл.
— Конечно, есть. — Она ослепительно улыбнулась, и в этот момент он понял, что проиграл эту битву. — У меня был превосходный учитель.
— Лесть на меня не действует.
Но уголок его губ всё равно дрогнул в улыбке.
— Я просто благодарна, что ты позволяешь мне участвовать в этом решении, а не выбираешь за меня. — Сайра покачала головой. Волосы упали ей на лицо, когда она сложила руки на коленях, а её взгляд внезапно с большим интересом устремился к половицам. — Бедная леди Новалис.
Ашер вздрогнул так, словно в него ударила молния.
— Она помолвлена?
Сайра подняла на него взгляд, развела руками и тут же бессильно опустила их.
— Пока нет. Но скоро будет. Я слышала, что лорд Старсторм сам выбирает ей мужа, потому что её чтение звёзд не указало никого конкретного. Лилит сказала, что есть вероятность, что о помолвке объявят уже сегодня вечером.
Связь, соединявшая его с Новалис, исказилась, превратившись в сгусток ярости. Чёрное пламя, пронизанное серебряными прожилками, пронеслось по этой нити, устремляясь к вспышке сверкающих звёзд. Его магия взревела, кровь закипела. Каждая нить, связывавшая его с её мыслями, чувствами, голосом, душой, натянулась до предела. Обезумела. Он с огромным усилием подавил это неистовое ощущение, отгородившись от неё.
— Кто? — выдавил он.
— Не знаю. — Сайра провела пальцем по шву дивана, не подозревая о буре, бушевавшей у него внутри. — Только вчера вечером ей сделали не меньше четырёх предложений руки и сердца.
С его губ сорвался поток таких грязных ругательств, что сестра удивлённо захлопала глазами.
— Почему ты так расстроился? — Она внимательно посмотрела на него, и в её глазах мелькнула тревога. Между бровей залегла лёгкая морщинка. — Ты ведь её даже не любишь.
— Ты права. — Ашер схватил пальто со спинки кресла и направился к двери. — Не люблю.
— Куда ты? — спросила Сайра, поспешно вскочив с кожаного дивана и бросившись за ним.
— Во дворец.
Потому что, если в Эйрамире и был кто-то, способный разорвать связь между ним и Новалис, так это королева Эловин Уиллоублейд.
— А как же Бал Яванны?
Ашер обернулся к сестре. Выражение её лица было исполнено такого отчаяния и так сильно напоминало их мать, что у него болезненно сжалось сердце.
— Я вернусь вовремя, чтобы сопровождать тебя. Клянусь.
Она кивнула, но он не был уверен, что она ему поверила.
Это не имело значения. Он её не