Господин Черчилль в Белом доме. Нерассказанная история премьер-министра и двух президентов - Роберт - Страница 9
9
Стенограмма пресс-конференции 23 декабря – один из немногих документов, официально зафиксировавших то, что в совместном выступлении говорили Черчилль и Рузвельт. В книге «Великий альянс» Черчилль сразу после описания прибытия в Вашингтон откровенно и не без хвастовства подробно рассказывает о времени, которое они проводили вместе на встречах, мероприятиях, во время коктейлей, обедов, ужинов и спонтанных бесед в жилых помещениях Белого дома. Перечисление это создает ощущение личной близости, только усиленной проживанием под одной крышей: «Поскольку мы оба, по необходимости или по привычке, часто вынуждены были работать в постели, он приходил ко мне, когда чувствовал к этому желание или потребность, и к тому же побуждал и меня». В хранящихся в Президентской библиотеке Рузвельта записях жившего в Белом доме ближайшего помощника президента Гарри Гопкинса перечислены одиннадцать обедов и десять ужинов (между 23 декабря и 14 января), когда он «обедал и ужинал с президентом и премьер-министром».
Книга Черчилля – сочетание истории и мемуаров – неоценимый источник, дающий взгляд изнутри участника этой конференции, как и других, последовавших за нею. Каждое слово в ней, однако, пропитано его личным восприятием и тем, как он хочет предстать перед читателем – и перед историей. Как он говорил спустя несколько лет, в 1948 году, выступая в Палате общин, при работе над шеститомной «Второй мировой войной» он хотел «оставить прошлое истории, в особенности потому, что эту историю я предполагаю написать сам». Да, взгляд его субъективен и односторонен, да, временами он грешит фактическими неточностями, но это единственный доступный нам подробный рассказ о событиях того времени. В сборнике «Международные отношения Соединенных Штатов: конференции в Вашингтоне, 1941–1943, и в Касабланке, 1943» удручающе часто встречается оговорка: «Официальная стенограмма этой встречи не найдена».
Некоторая ирония американской истории состоит в том, что Франклин Рузвельт – единственный обитатель Белого дома, начавший создавать Президентскую библиотеку, еще будучи на посту. Именно он также подписал в 1934 году законодательный акт об учреждении Национального архива. Президент осознавал ценность сохранения прошлого и целенаправленного собирательства: в течение своей жизни он коллекционировал марки, книги, модели кораблей и другие предметы. Но он не стремился оставить письменный документальный след от своих встреч и переговоров. В разговоре главная ценность – произнесенное слово, и потому столь важен для нас составленный Уорреном Кимбаллом трехтомный сборник «Черчилль и Рузвельт. Полная переписка», включающий в себя 1161 письмо Черчилля и 788 писем Рузвельта, – настоящая сокровищница, позволяющая проникнуть в глубину их отношений, их мыслей и их деятельности. Тот факт, что Черчилль написал на 373 письма больше, чем Рузвельт, говорит сам за себя. Он не уставал выступать с предложениями и отстаивать свои идеи, зачастую не получая ответа. Будучи неутомимым в продвижении своих идей и планов, премьер-министр никогда не прекращал попыток переманить президента на свою сторону.
В том, каким образом они работали, Черчилль и Рузвельт были почти полной противоположностью друг другу. Как отмечает в своей книге «Военное руководство Черчилля» Мартин Гилберт, «не было, наверное, ни одного дня во время войны, когда Черчилль не надиктовывал бы тому или иному из своих преданных сотрудников секретариата. Еще в самом начале своего премьерства он решил, что каждое исходящее от него указание, предложение или критика, а также все ответы, которые он получал, должны быть письменными». Надиктованные тексты распечатывались на машинке. Служило это двум целям: непосредственная – коммуникация или подготовка речи к выступлению и более долгосрочная – сохранение для последующего использования в статьях или книгах.
Количество слов, которые Черчилль надиктовывал, а затем редактировал в машинописи, сопоставимо с теми пятью тысячами слов, что ежедневно выходили из-под пера Чарльза Диккенса. В Белом доме премьер-министру нужно было участвовать в совещаниях по вопросам военной стратегии, планирования и производства, не прекращая при этом выполнять повседневные обязанности главы правительства и составлять публичные речи, цитаты из которых с тех пор вошли в историю. Тексты эти требовали совсем иного качества прозы, чем обыденные распоряжения о распределении яиц и тому подобное.
Черчилль загружал своих секретарей работой в течение всего времени своего бодрствования. По большей части он находился в просторном апартаменте Розовая спальня. Собственно, спальню он покидал только для того, чтобы перейти в гостиную для совещаний и переговоров, а индивидуальных посетителей принимал, лишь слегка приподнявшись в кровати. Он также использовал соседние помещения для расписанных встреч со своими сотрудниками или с чиновниками американской администрации.
Утром 24 декабря американский военный министр Генри Стимсон пришел в Белый дом, чтобы обсудить с Черчиллем ситуацию на Филиппинах, где республиканец Стимсон служил в должности генерал-губернатора при президенте Калвине Кулидже, прежде чем стать Государственным секретарем в администрации Герберта Гувера. Япония начала вторжение на Филиппины менее чем через сутки после нападения на Перл-Харбор, и к сочельнику американские и филиппинские войска вели ожесточенные бои с японцами. В поражающей подробностями дневниковой записи Стимсон сообщает, что «отправился в Белый дом с генералом Эйзенхауэром из Отдела военного планирования, который должен был поддержать меня в случае, если мне будут задавать вопросы, на которые я не смогу ответить». Беседа проходила в картографической комнате рядом с Розовой спальней, и Стимсон с изумлением взирал на одеяние премьер-министра: «Он все еще был в дезабилье [sic], в чем-то вроде пижамного костюма на молнии и в домашних тапочках». Эта встреча, о которой Черчилль не упоминает в своих мемуарах, примечательна (как мы укажем в следующей главе) тем, что она отличается – причем кардинально – от воспоминаний премьер-министра о своей первой встрече с генералом Эйзенхауэром, человеком, который сыграет огромную роль в его жизни в ходе войны и после ее окончания.
И 22, и 23 декабря Черчилль и Рузвельт засиживались за разговорами задолго после полуночи. Однако утром 24-го, когда Стимсон пришел к Черчиллю, Рузвельт начал свои встречи только после 11 утра, а с премьер-министром он встретился уже ближе к вечеру. Чуть позже пяти часов два лидера вышли вместе на Южный портик Белого дома,
- Предыдущая
- 9 / 95
- Следующая