Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур - Страница 135
- Предыдущая
- 135 / 163
- Следующая
135
— Может быть, даже на твои импланты хватит, — сообщила она.
Фраза вырвалась раньше, чем Вера решила, стоит ли ее произносить.
— Нет.
Ответ последовал без малейшей паузы, в которой человек мог хотя бы представить себе возможность согласиться.
— Что — нет?
— Никаких имплантов за твои деньги.
— Они тебе нужны.
— Обойдусь.
На черной ткани брюк обнаружилась светлая нитка от какого-то чехла сумки. Вера сняла и намотала ее на палец.
— Ты уже обходишься.
— Нормально обхожусь.
— Поэтому режешь яблоки на кусочки размером с таблетку?
— Мне так удобнее.
— И мясо внезапно разлюбил.
— В моем возрасте мясо вообще надо меньше есть.
— Особенно то, которое приходится жевать.
— Верочка.
Он произнес ее имя с предупреждением, и Вера почти увидела, как отчим поправляет очки и хмурит лоб. Упрямство делало его старше, или возраст наконец позволил упрямству больше не притворяться особенностью характера.
— Врач сказал, что откладывать нельзя, — напомнила она.
— Врач много чего сказал. Потом написал стоимость, и стало понятно, кому это нельзя откладывать.
— Найдем другого.
— Никого искать не надо.
— Хорошо.
Она согласилась настолько легко, что отчим мгновенно насторожился.
— Что «хорошо»?
— Сейчас не будем спорить.
— И потом не будем. Ты эти деньги сама зарабатываешь. Себе и оставь.
Вера посмотрела на витрину напротив. В ней стояли шесть вечерних сумок, одна была расшита мелкими темными самоцветными камнями, другая напоминала золотистую металлическую коробку. Вероятно, любой из них хватило бы на несколько имплантов, обследования и лекарства после операции. Аграфена могла купить такую вещь, один раз надеть и забыть за стеклом, а отчим много лет платил за Веру, и теперь отказывался принять от нее деньги на лечение.
— Мне некуда их тратить, — сказала она.
— Всегда есть куда.
— Например?
— Квартиру можно поменять.
— Меня устраивает моя.
— Машину ты каждый раз у меня просишь.
— Потому что твоя стоит без дела.
— Она не стоит без дела. Я на ней езжу.
Последний раз отчим ездил сам больше месяца назад, до того, как боль в правом колене усилилась и врач снова заговорил об операции. Но спорить сейчас означало заставить его защищать не только автомобиль, но и зубы, колени, возраст и право не принимать от нее помощь.
— Съезди куда-нибудь отдохнуть, — продолжил отчим, словно составлял список расходов, способных защитить его от лечения. — Нормально. К морю. Ты когда последний раз отдыхала?
— Сейчас у меня почти отпуск, — возразила она.
— Командировка в Сибирь в октябре — это не отпуск.
— Здесь красиво.
— Красиво в таком холоде можно и по телевизору посмотреть. Ты работу закончи, получи деньги, а потом решишь.
— Решу.
Именно это Вера и собиралась сделать.
Отчим еще несколько минут расспрашивал о погоде, еде и теплой одежде. Она отвечала честно там, где честность ничего не портила: в Красноярске холоднее, чем в Москве, одежда есть, сегодня она обедала и спит достаточно. Утверждение, что никто ее не обижает, оказалось сложнее остальных, поэтому Вера произнесла его быстро, не оставив места для следующего вопроса.
— Не перетруждайся, — сказал отчим. — Деньги деньгами, а здоровье одно.
— Я знаю.
— Ешь нормально. Не кофе с бутербродом, а горячее.
Вера посмотрела в сторону выхода из гардеробной. На кухне осталась тарелка после обеда, которую она собиралась помыть перед сном.
— Ем.
— И спишь?
— Тоже.
— Сколько?
— Достаточно.
— Когда человек отвечает «достаточно», значит, мало.
— У меня все хорошо, — сказала Вера. — Правда. Работа спокойная, условия хорошие, никто меня не обижает.
Последнее прозвучало смешно. В Красноярске ее пока не обижали. Ее проверяли, запугивали, изучали, собирались использовать. До обычной человеческой обиды дело действительно не дошло.
Отчим снова помолчал.
— Звони все-таки.
— Буду.
— Не заставляй меня за тебя волноваться. Я перед твоей матерью за тебя отвечаю.
Он говорил так со времени ее похорон. Сначала Вера думала, что фраза исчезнет через год или два, когда пройдет первая тяжесть. Потом — когда она окончит школу. После поступления в вуз. После диплома.
Не исчезла. Мать умерла, она выросла, а ответственность отчима осталась, словно ее можно было когда-нибудь предъявить покойной женщине и получить подтверждение, что он все сделал правильно.
Вера сильнее натянула светлую нитку на палец. Та врезалась в кожу, оставив тонкую белую полосу.
— Я знаю.
— Вот и не забывай.
— Не буду.
— Удачно тебе закончить работу.
— Спасибо.
— И не торопись. Лучше сделай хорошо.
Вера посмотрела на вывернутый карман сумки.
— Постараюсь.
Они попрощались. Экран еще несколько секунд показывал длительность разговора, затем погас, и Вера осталась сидеть с аппаратом в руке.
Гардеробная снова приняла прежнюю тишину. В ней ровно работала вентиляция, белый свет лежал на стеклах, а рядом на скамье ждали платок, старый чек и сумка, которую Вера не закончила проверять. Все осталось на месте, однако Москва приблизилась настолько, что на секунду запах дорогой кожи и замши сменился запахом кухни в квартире отчима — чаем, разогретой едой и яблоками, нарезанными тонкими дольками, потому что так ему якобы вкуснее.
С клиникой придется договориться заранее. Отчиму назовут сумму, которую он согласится принять, а разницу Вера внесет сама, лучше отдельным платежом, чтобы настоящая цена не появилась ни в договоре, ни в приложении, ни в случайно распечатанном счете. Он обязательно все проверит: позвонит администратору, попросит объяснить скидку, найдет в Интернете стоимость имплантов. Значит, объяснение должно выдержать несколько вопросов и выглядеть достаточно скучно — специальная программа, льгота или акция производителя.
И поставить нужно будет самое дорогое и современное. Не тот вариант, который отчим выберет сам после сравнения цен и разговора о том, что ему «и этого хватит». Лучшие импланты, полную диагностику и все дополнительное, что понадобится, чтобы он мог нормально есть и перестал прикрывать рот ладонью, когда смеется.
Вера положила телефон на скамью.
После смерти матери он остался единственным человеком, рядом с которым ей ни разу не приходилось угадывать цену хорошего отношения. Он не был родным, поэтому каждый год рядом с ней являлся его собственным отдельным выбором. Отчим мог снова жениться, передать ее родственникам или в детдом, но вместо этого ходил на родительские собрания, искал репетитора по математике, приносил лекарства, оплачивал все курсы и радовался ее красному диплому.
А теперь он хотел, чтобы она ела горячее, достаточно спала и звонила два раза в неделю. Это стоило дороже любых имплантов.
Вера разжала ладонь. Нитка прилипла к коже, она сняла ее, бросила в корзину под скамьей и вернулась к сумке.
За вывернутой подкладкой ничего не оказалось. Старый чек оказался из миланского магазина, платок все еще слабо пах духами Аграфены. Вера сложила его по
- Предыдущая
- 135 / 163
- Следующая