Генерал черных драконов. Попаданка с довеском для Хозяина Запределья - Любовь Сергеевна Черникова - Страница 32

говорю?

— Шариками? — выдохнула я, как по наитию.

Брови женщины взлетели к короткой челке, и в глазах мелькнуло понимание.

— Шариками, — согласилась она и усмехнулась одним уголком рта.

— Почему вы меня предупредили?

— Я же сказала, что не сдаю постояльцев. Я — Полевая Мышь, а не какая-то шкура продажная. Понравилась ты мне. Есть в тебе что-то такое... Располагающее. А вот та лейра, что тебя ищет, неприятная особа. Так и тянуло ей шею свернуть.

— Это Офелия — моя мачеха, — догадалась я сразу.

Мышь скривилась.

— Мне ваши родственные связи совершенно не интересны, но за остальных постояльцев не ручаюсь. Так что убирайся отсюда, иначе не пройдет и часа, как тебя выследят. А если ребенок твой заплачет, то и того раньше. Здесь это, как ты понимаешь, в диковину. Обязательно кто-нибудь захочет посмотреть, кто орет.

— Но… Куда же мне идти?

От одной мысли, что придется снова таскаться по улицам мне поплохело. Я совершенно не выспалась и бежать была совсем не готова. Чугунная голова намекала, что сейчас начнет сильно болеть. Мышцы затекли от статичной позы и ощущались, точно резиновые. Мне не хотелось бежать, мне хотелось свернуться в комок и горько заплакать.

А потом я посмотрела на спящего Сашку и поняла, что вынесу все ради сына.

— Не мое дело, куда ты пойдешь. Я даже советовать ничего тебе не стану. И не потому, что такая бессердечная, а чтобы никто от меня не узнал. Поверь, среди нас есть те, кто умеет искать, и очень хорошо. Особенно за такую цену. Так что думай сама, где укроешься, а я выведу тебя незаметно.

Хозяйка отошла к двери и выжидательно уставилась на меня.

Вскочив, я принялась судорожно наматывать слинг, одновременно ища глазами Хомку. Оставить его здесь я не могла, но в полумраке обнаружить черного хомяка было почти невозможно. Плюнув на предосторожности, позвала его:

— Хомка, ты где? Просыпайся! Мы уходим!

Хомяк выбрался из темного угла. Увидев его, Мышь выругалась.

— Я думала, тебя коты съели!

— Угу. А я живой. Вот… Вы это… Простите меня за грубые слова, лейра. Меня хозяин заставлял всякие гадости про вас говорить, а я сам не хотел, — внезапно вежливо извинился Хомка за былые прегрешения.

— Да что уж! Без обид, я с пониманием, — тут же откликнулась наемница. — А что с хозяином-то твоим стало?

— Сдох, как падла! — отозвался хомяк с ненавистью.

— Значит, отправился к Двуликой? Вот и славно! — Хозяйка довольно осклабилась. — Гнилой был человек.

Я подхватила хомячка и сунула в сумку на поясе. Взяла вещи, и за хозяйкой мы вышли в коридор. Вопреки моим ожиданиям, Мышь не повела меня к выходу, а зашла в номер напротив. Там она повернула в уборную, где отворила потайную дверку в стене.

Узкий коридор уводил куда-то вдаль и вниз. Мышь вошла в него первой и попросила меня затворить за собой дверь. Довольно долго мы шли почти в полной темноте. Свечной огарок не особо помогал. Идти стало сложней — уклон пошел наверх, и вскоре моя провожатая остановилась. Что-то щелкнуло, пахнуло свежим воздухом, и вот мы оказались на улице.

— Удачи тебе, Белка! Замолви за меня словечко Раде при случае, авось она меня и простит… — непонятно сказала Мышь, и я машинально кивнула.

— Спасибо вам большое! — поблагодарила ее.

Женщина только улыбнулась и вернулась в потайной ход.

— Эй, а оплата? — Запоздало я вспомнила, что так и не заплатила за номер и ужин, но дверь уже закрылась.

Она была так ловко подогнана, что ее как будто и не было. Не верилось, что тут вообще есть какой-то проход.

На улице начинало светать, небо заметно посерело, но туман стал только плотней. Я находилась в палисаднике какого-то дома совершенно на другой улице. Нужно было куда-то двигаться, но я понятия не имела, куда.

— Хомка, куда дальше?

— Надо подумать… Раз лахудра энта не к властям подалась, а сразу к наемникам, топай-ка на станцию. Скоро первые дилижансы отходить начнут. Садись на тот, что в Степи-да-Болотья идет, да ври, что едешь к любимой бабуле, ежели спросят. Якобы давно там не бывала — с самого детства, а бабуле внучка показать везешь.

— Но мы же в Запределье собирались?

— Угу. Дилижанс в Степи-да-Болотья через Левшары едет. Свалим там на первой же станции и наймем бомбилу до границы. Там в Запределье проще будет перескочить, а здесь тебя ждать будут, не сомневайся. И дело не только в том, чтобы границу перевалить. По ту сторону — тоже не мед.

Идея опередить наемников и уехать раньше, чем они прочешут город, мне импонировала и показалась вполне выполнимой. Я решила последовать этому плану.

— Хорошо. Идем на станцию. В какой она стороне?

Хомка, высунув мордочку из сумки, повертел головой, принюхиваясь, и ответил:

— Да, Хаос ее знает? Я ж там ни разу не был…

В голове заиграла коротенькая, но весьма популярная в моем родном мире мелодия от известного композитора Лучиано Миккелини. Та самая, что звучит в титрах к некоторым мемам о неловких ситуациях.

— Хомка! — Я едва не топнула ногой.

— Звиняй, я город толком-то и не видел… Во! Попробуй отыскать рынок! Он недалеко от «Полевой мыши», а станция сразу за ним.

— Надеюсь, в Запределье ты ориентируешься получше, — проворчала я, поправляя слинг.

Второпях я его как-то неудобно намотала, и теперь Сашка потихоньку сползал, отчего начинал ворочаться и недовольно покряхтывать.

Гостиница осталась на соседней улице. Используя ее как ориентир, я решила дойти до ближайшего перекрестка и поискать указатели. Я видела, что они здесь есть. Возможно, придется даже обойти весь квартал по кругу, прежде чем найду рынок. Другого варианта у все равно не было, и я зашагала направо. Ужасно хотелось спать. Непривычное к нагрузкам тело Элении совершенно не отдохнуло и ныло. Нести ребенка и сумку было тяжеловато, побаливала спина, и к тому же тянуло внизу живота.

Значительно посветлело, но туман еще не рассеялся, так и висел покрывалом над землей, навевая мысли о том, что я попала в городок из известного ужастика. Небо над головой затянули свинцовые тучи. Не удивлюсь, если скоро пойдет дождь. Погода портилась, а я и без того продрогла, пока потная после пробежки пряталась в кустах. Но стараясь не замечать неудобств, я упорно шагала от перекрестка к перекрестку, каждый раз осматриваясь и поворачивая направо. Подходила к выступавшим